Она неловко взглянула на старшего графа и тут же осеклась. На его лице был убийственный взгляд, дополняемый хмурыми бровями.
Она торопливо попыталась исправить ситуацию, обеляя негодника и стараясь спасти себя.
- Вы не подумайте, молодой граф просто практиковался в конной езде, - сказала она, стараясь звучать правдоподобно.
- Но за Вашей спиной сидит лишь кот… - процедил граф.
Тем временем мужчина в белом костюме уже давился смехом, хоть и пытаясь скрыть его, дабы не злить графа.
Женщина с ужасом наконец обернулась назад лицезрея грязного блохастого черного кота. Мальчишки там не было и в помине. Кот для приличия фыркнул на нее и изогнув хвост, поворачиваясь к ней попой улизнул в щель под конюшней.
Пока недовольный граф провожал повеселевшего гостя, женщина мысленно поклялась отомстить негоднику. Он должен уже сейчас понимать, что является не абы кем. Он наследник.
Эрнест Фёльдмир, наследник графской семьи Фёльдмиров.
Глава 3. Последний миг прошлого.
Графство Фрейев
Хрустящие белые простыни, запах лаванды, которым они пытаются перебить запах моря, что выходит у них из рук вон плохо и духота. Казалось бы, только весна, а в графстве уже потихоньку становится невыносимо. Липкие пряди светлых русых волос начинают завиваться от пота все сильнее. Они такие длинные, что путаются, прилипая к телу. Мама не разрешала их стричь, говорила красота девушки в ее волосах. Раньше она помогала их мыть, теперь же мне приходится самой. Служанок я не переношу на дух, поэтому все делаю сама. Они сплетницы и очень злые, но постепенно к нам привыкают. Смирились.
Брат здесь как у себя дома. Хотя нет, даже лучше. Его и разыскать теперь невероятно трудно, разве что искать дядю, тогда найти и его не сложно. Он всегда около него. Ловит каждое слово и каждый жест. Восхищается его силой и «холодным рассудком». Я даже не до конца понимаю значение этих слов, но он больше мне их не объясняет. Молча пожимает плечами и уходит.
Теперь я часто одна. Отец кинулся в писательство, ночами пишет книгу, потом спит до обеда и так по кругу. А иногда и вовсе не спит. Это его лекарство. Его исцеление. Валериану все равно, а мне так спокойнее, не хочу, чтоб этот груз на него давил.
Тренируюсь я тоже одна. Валериан хорош в водной стихии, а мне по душе воздух. Если очень прислушаться можно разобрать хлопки крылышек бабочек, шебуршание пчел в цветках фацелии и даже трение пера о бумагу, пока отец сочиняет свой новый роман. Но самое потрясающее происходит во время урагана. Когда он поднимается, я словно сливаюсь с ним, растворяюсь в этом шуме и порывах ветра. Поэтому мне по душе грозы и ливни. Они словно помогают раскрыть мне мою силу. Да нет, не просто раскрыть, в эти моменты сила поглощает меня, пульсирует по венам словно бурный поток. Я понимаю, что даже контролировать ее не в силах, да и не хочу. Мне нравится эта свобода и мощь. Она отдаляет меня от окружающих, отгораживает словно бетонной стеной, только сделанной из толстой пелены дождя и потоков воздуха. Воздух словно играет со мной поднимая вверх мои волосы, касаясь плеч, заставляя закрывать глаза и сливаться с этим вихрем.
Один раз это увидел Валериан и испугался. Он сказал, чтоб я никогда никому не показывала это. Почему это так опасно он не объяснил, да мне и без разницы. Кроме него мне все равно некому показывать. Но его это не на шутку испугало. Он стал словно избегать меня, перестал смотреть в глаза. Я старалась списать все на его одержимость обучением и простым отсутствием времени, но себя ведь не обманешь. По крайней мере, каждый в глубине души всегда знает правдивые ответы на свои вопросы. Просто не все хотят заглядывать себе в душу. Вот и я не хочу.
О маме все молчат. Это тишина такая беззвучная, что в ней можно услышать наше дыхание и даже стук сердца. Словно если каждый из нас будет играть свою роль, то плотина, построенная на островках отрицания, не прорвется, и мы все останемся живы. Но я жду этого прорыва, я знаю, что он рано или поздно наступит.
Четыре часа, урок стихий и впервые в жизни дядя пришел посмотреть на меня. Раньше его мои успехи абсолютно не интересовали. Валериан естественно рядом, сейчас он мне напоминает его домашнее животное и от этой мысли мне резко становится стыдно. Взгляд у дяди холодный. Можно сколько угодно винить в этом голубые глаза, но они тут не причем. В нашем графстве у всех голубые глаза, светлее, темнее. Но цвет неизменен. Это своеобразная родовая черта, наряду с магией. Светлые или русые волосы, которые отличаются лишь оттенками и глаза. Мы словно копии друг друга, хранящие внутри сгустки пугающей энергии, как бомбы замедленного действия. Говорят, те из нас, кто обладает всеми четырьмя стихиями сходят с ума. Эта справедливая цена за могущество. Таких Совет Хранителей запирает в Хвергельмир и больше никто не видит их глаз.