- Беги, - я крикнула рыси, но та не сдвинулась с места, словно он всем своим видом говорил: «Я никого не боюсь».
За спиной раздался смех, и мое сердце ушло в пятки. Граф хохотал от души, а у меня побежали мурашки по коже, заставляя сердце учащенно биться.
- Ради такого зрелища ее и пальцем никто не тронет, - он говорил сквозь смех, но в голосе слышался вердикт графа. А он был на своих землях.
- Уведи это чудесное создание, - буквально пропел он, наслаждаясь происходящем.
Я взглянула на брата, и в горле встал комок. От таких глаз мне в эту же секунду захотелось разрыдаться. В них была боль, но совсем не от укуса. Гораздо глубже и гораздо сильнее.
Глава 17. Загадочные буквы.
Взгляд в прошлое
ВАЛЕРИАНА
Все свое время я теперь проводила с Эриком. Антон был на меня смертельно обижен, за то, что мы его не позвали с собой, а брата я не переносила на дух, даже не пришла к нему в палату, просто спросив, как он, у отца. Когда врач его осматривал под крики нашей гостившей дамочки, тот дал неутешительное заключение. Если бы Рэм хотел навредить моему брату - навредил бы. Так, он просто защищал свою хозяйку и вполне обучаем.
Кстати! Рэм - это его имя. Белую рысь мы с Эриком назвали Румой. Итак, белоснежная как морская пена Рума и черный как дёготь Рэм остались в конюшне до дальнейших указаний графа. А решение он принимать не спешил, поэтому нами был выведен распорядок дежурств, чтобы наших рысей никто не забрал или не отравил. Дежурили мы даже по ночам, привлекая к этому отца и Перлу. Она тоже полюбила животных, а отец был восхищен поступком Рэма, и безгранично зол на Валериана. Он даже не хотел с ним разговаривать, впрочем, у них и раньше диалог не клеился, не думаю, что брат что-то потерял. А вот отец переживал, словно упускал из-под контроля то, что в общем-то и раньше подконтрольно ему не было, но он как-то не придавал этому значения до этого.
И только я ждала. Ждала, когда он придет и извинится. Сначала думала, что его не отпускают с палаты, потом, даже решив, что ему действительно плохо, хотела его навестить. Но в палате было пусто. Он уехал к дяде, не сказав мне ни слова.
После его отъезда все изменилось. Словно найдя источник зла, окружающие приняли меня под свою опеку, сделав не нас всех, а только Валериана их заклятым врагом. Слухи про пощечину расползлись быстро, так как графиня, словно взяв на себя заботу обо мне, рассказала всем мамашам про это, а они своим детям. Теперь меня звали играть, рассказывали про зелья, если у меня не получалось, пока Антон был в смертельной обиде. Я лишь иногда замечала его взгляд на уроках в мою сторону, но он молчал. Я же тоже не подходила к нему. Мне казалось глупым на такое обижаться.
Даже Виола по приезде приняла меня в свою компанию. Она старалась везде быть с нами, порой даже кидая своих подруг, выбирая им, наше с Эриком общество. С чего произошли такие метаморфозы, нам было невдомек, и кажется Эрик пытался найти в этом подвох. Я же была рада возможности почувствовать себя здесь своей. Животных она побаивалась, но пока они находились в клетке, даже признавала их милыми. А вот Эрика… она, кажется, стеснялась. Конечно, если вспомнить, что Виола вытворила на Антона дне рождении, а Эрик ее все равно защитил, неудивительно, что ей было стыдно.
Поэтому, мы кое-что придумали, чтобы его смягчить. Конечно же Виола печь не умела, а вот меня утайкой учила Перла, вот и решили мы, что я и Перла испечем кексы, а Виола подарит их Эрику от себя. После этого я тысячу раз пожалела об этом, ведь именно с этого момента наши отношения с Эриком безвозвратно начали портиться. То ли ему не нравилось, что я общаюсь с кем-то кроме него, то ли ему просто не нравилась Виола.
Мы с Перлой всегда находили общий язык с полу взгляда, и когда увидели Виолу, расстроенную до невозможности с пустым подносом, поняли, что Эрик что-то выкинул. Надеюсь, не кексы. Иначе он их земли есть будет. Мы дико устали приготовив их и ждали ее, сидя на кухне с горячим чаем, все в муке, надеясь, что графиня, только давшая мне свое расположение, не увидит меня в таком виде. Виола зашла в комнату почти со слезами на глазах, и я для себя решила, что он от меня знатно получит за ее слезы. Перлу, Виола не слишком жаловала, сказывалось воспитание ее матери, но сейчас она не возражала против ее присутствия, словно и забыв о ней.
Наконец усадив Виолу за стол, и дождавшись, пока поток ее слез иссякнет, я рискнула спросить, что случилось.