Она этому дико не рада, как, впрочем, и тому, что Антон общается со мной и Эриком. Если бы Антон узнал о нашем с ней разговоре, точно бы обиделся на мать. По ее словам, мы неподходящие кандидатуры для друзей ее сына, и если Антон из жалости пригласит меня на бал, то я незамедлительно должна отказаться! При этом придумав иную причину. Она словно в воду глядела и именно из жалости он меня и позвал. Будто бы до этого мне не было стыдно. Так еще и Виола всем раструбила, что я расстроена отсутствием пары.
Я поднялась на ноги и поплелась за служанкой во внутрь сада. У графини сегодня было возвышенное расположение духа, но при виде меня оно на глазах испортилось. Словно бы я хотела во всем этом участвовать!
- Ты пришла? – констатировала она, будто сама же не посылала за мной прислугу.
- Если Вам не понадобиться моя помощь я могу уйти, - устало произнесла я заготовленную фразу.
- Нет. Мой муж решил, что так будет лучше. Все должны видеть, что мы несмотря на прошлые разногласия поддерживаем мир с соседями.
- Мир? – во мне начала закипать злость, и на секунду я почувствовала себя своим братом. После данного сравнения разум взял верх, и я продолжила уже спокойнее. – Как считаете нужным.
Ее этот ответ удовлетворил, и она начала давать мне различные указания: проследить за слугами при сервировке столиков, проконтролировать ровность стриженных газонов, утвердить расположение вазонов с гортензиями. И если сначала, мне казалось, это глупым, то потом мне даже понравилось. Все мы делали молча, но с пристальным надзором друг за другом.
Под конец дня мы настолько устали, что даже заказали пропущенный обед в сад. Граф был вне особняка, а у нас была куча дел, и не хотелось тратить время. Ели мы молча, без единого звука, лишь стуча хладнокровно ложками и вилками. Нашу сомнительную идиллию нарушил приход слуг, тащивших огромную корзину с цветами, которая вот-вот норовила выпасть из рук и отдавить им ноги. Наконец, поставив ее перед графиней, они, переглядываясь удалились, пока та снова не приказала ее перетащить уже в другое место.
Корзина была из плетеной соломы окрашенная в темно коричневый, почти черный оттенок, в которой было собрание разных сортов белых роз, ни одна из которых не пахла. Словно создатель этого впечатляющего и стоимостью, и весом букета, сознательно не вкладывал в него души и желания порадовать графиню.
Она ловко взяла бумажку в руки, пробежалась по ней глазами, изредка щуря их от плохого зрения. Почему она никогда не пила зелье для его улучшения, было для меня загадкой, затем она улыбнулась. Ее улыбка была фальшивой, впрочем, так должно быть принято в их семье реагировать на подобные презентабельные подарки. Но дальше все пошло внезапно и не в свойственном ей поведении, традиционного игнорирования меня. Она поправила волосы и подняв правую бровь, заранее удовлетворённо обратилась ко мне. На ее лице каждый мускул словно был отдельно прикреплен, без права на движение вне продуманной за него траектории.
- Неправда ли прекрасные цветы?
Ее вопрос улыбки на моем лице не вызвал, так как фальшивых в отличии от нее, я не имела, а у настоящей не было и шанса.
- Возможно с моей стороны будет не слишком правильно это говорить, но цветы мне совсем не нравятся. Тот, кто их заказал вряд ли желает Вам добра. У них нет ни запаха, ни цвета. Некоторые из них были бы совсем вялыми, но их чем-то напоили, и они держат свой вид из последних сил.
- Уверена, что ты поменяешь свое мнение, узнав от кого они, - довольно заявила она.
Я пожала плечами, но промолчала.
- Они вовсе не мне, а тебе. Твой брат их прислал.
Она словно специально тянула, чтобы вывалить на меня это комом. Глаза защипало, но я не стала это комментировать.
- Видимо хотел извиниться, - предположила она.
После той пощечины между мной и графиней отношения безусловно стали лучше, но любить она меня естественно не начала. Ей лишь было меня жаль.
- Сомневаюсь. Брат ненавидит розы.