- Никто из вашего сына делать пленника не намерен, его всего лишь отправят в школу при графстве Ричаргерских, - похоже, этот диалог начал наскучивать мужчине, и он начал коситься на дверь.
- Но постойте, вы хотите воспитать из моего сына врага к своему народу, а потом вручить мне через девять лет, этого выродка?!
Мужчина в белом костюме резко перевел на него взгляд, и, если бы не годы военных походов, которые приучили его к поистине невероятной выдержке, он бы не смог сдержаться.
- Он будет учиться вместе с другими, как Вы сказали "выродками", а также сыном нашего графа, и у нас будет гарантия, что Вы не станете нападать на графство, где находится Ваш сын, - хозяин дома нервно цокнул, и в мыслях прекрасно определил их истинные мотивы.
То, что они боялись новой войны, было смешно. Ни одно из графств очередную войну бы не потянуло. Все едва сводят концы с концами. А вот месть…это достаточная причина для такого решения. Долгая, тягучая, тянущаяся годами. И конечно лишний способ ослабления своих врагов. Мужчина сжал челюсти.
- Из него после этого даже пастуха в моем графстве не выйдет, - с брезгливостью произнес отец мальчика. - Ну что ж, если такова воля Совета, - мужчина улыбнулся хищной улыбкой, однако его глаза оставались ледяными, - я отдам вам сына, но не надейтесь, что меня это остановит. Все получат по заслугам.
Двусмысленная тирада оставила равнодушным гостя.
- Я передам Совету Ваше послание, завтра на рассвете мы уезжаем, мальчик должен быть готов, - его глаза остановились на двери, в них на секунду промелькнула не то жалость, не то грусть, но она тут же сменилась непробиваемым спокойствием, выработанным за долгие годы.
Мальчик, стоящий за дверью, который больше уже не прятался за трюмо, безмолвно рассматривал узоры на стенах. В его глазах не было слез, в них было недоверие. Отец не может его отдать. Точно не может! Он, конечно, проказник, но родители его любят. Разве не все родители любят своих детей?
Но то, что происходило дальше совсем не напоминало ту любовь, в которую не задумываясь верил парнишка.
Отец вышел из гостиной практически сразу, и наткнувшись на сына, даже не стал уточнять, слышал ли он что-либо из ранее сказанного. Он смотрел на него цепко, словно оценивая, выйдет ли из него все еще толк. Но судя по резко дернутому кончику губы, ответ самому себе его не обнадежил, и он молча прошел мимо, не повернув на него головы и не сказав ни слова.
Зная характер отца, мальчик набирается смелости, и словно на выдохе произносит только одну фразу, от которой зависит все.
«Одна попытка. Один вопрос».
- Ты меня им не отдашь?
Мужчина лишь на секунду замедляет шаг, затем резко дернув плечами удаляется, оставляя недавно значащего для него будущего наследника, всего лишь забытой страницей его жизни. Странно, что порой нет более красноречивее ответа чем молчание.
Надежда, которая теплилась в душе у мальчика боялась каждого стука в дверь, каждого касания ветвей о его окно в комнате, пока он сидел, подогнув под себя ноги и ждал своего приговора.
И приговор наступил на рассвете, когда словно по команде в его комнату залетела куча слуг, расталкивающего его сонного, и параллельно открывающая шкафы. От него требовалось сейчас лишь одно безмолвие. И он отлично выполнял свою роль, вовсе не зная, как себя вести, и просто стараясь не дрожать от страха. Страха, который когда-то обязательно перерастет в ненависть.
Он будет наблюдать за тем как безмолвно мать складывает его вещи в сундуки, пока он сидит на своей кровати, как отец куря трубку дает распоряжения по поводу лошадей, как его нянечка переминаясь с ноги на ногу боится смотреть ему в глаза, сама думая о том, когда же уже ей выдадут отработанные деньги. Он запомнит каждое их слово, каждое их движение и даже взгляд, чтобы навеки похоронить их в своем сердце.
- Лошади готовы, гости ждут на улице, - молодой конюх, старый конечно же еще не проспался, известил отца, на что тот лишь нахмурил темные брови. Он медленно повернулся в сторону парня параллельно откладывая трубку на тумбу.
- Не позорь наше имя там, - его взгляд смотрел прямо в глаза мальчику. Он был единственным, кто не прятал взгляда и не пытался смотреть в сторону. Парнишка лишь склонил голову, в согласном жесте. Наверное, будь он старше, у него бы нашлось, что ответить отцу, но сейчас, он изо всех сил старался не разрыдаться. Старался остаться для всех взрослым и смелым. Но уж точно не плаксой. Сын графа не имеет права плакать.