Лис любила наблюдать за ним со стороны, когда он не подозревал об этом и позволял себе делать глупости, какие бы никогда в жизни ни сделал при ней или при Белле. Например, он никогда не проходил мимо зеркала, пока не проведёт рукой по волосам и дерзко не улыбнётся своему отражению. Славный пустяк, который Лис обожала всем сердцем.
Но теперь её сердце было готово вырваться из груди и отчаянно завопить. Она не могла поверить, не могла принять эту ужасающую мысль о его возможной гибели. Нет, она не примет его смерть. Он не из тех, кто может уйти не попрощавшись!
Её горло сдавил поднимающийся комок, не позволяющий закричать на весь мир, и дать выплеснуть боль, разгорающуюся внутри точно неистовый пожар. Слёзы обжигали глаза.
Неужели это правда? Нет! Не может быть, чтобы Том погиб! Этого просто не может быть!
Лис не знала, сколько прошло времени, она давно потеряла счёт страшным мгновениям, стараясь унять безжалостную боль, накатывающую на неё подобно приливам. Однако раз за разом она только усиливалась, не оставляя ни единого мига для передышки. Она бы так и стояла на берегу моря и смотрела в чёрное и безжалостное нутро глубин, если бы её плеча не коснулась тёплая ладонь Керлея.
– Нам пора, – мягко сказал он ей.
Инстинктивно вздрогнув, Лис немного отошла от оцепенения, вяло кивнув в ответ Правителю. Затем она под опекой Керлея, Кеитии и Миро направилась во дворец, совершенно не сознавая происходящего, будто находилась в страшном сне.
Пока Лис обрабатывали глубокую рану, полученную от одного из морских демонов, начинающуюся от плеча и резко спускающуюся к предплечью, слуги успели подготовить для неё комнату. И она с большим нетерпением хотела скрыться в её просторах и возможно забыться. Однако Керлей некоторое время продержал её за столом, где стояли различные блюда, заманивающие вкусными ароматами. Лис тошнило только от мысли о еде, не говоря уже о том, чтобы попробовать проглотить хоть что-то. Она наотрез отказалась от ужина, взмолившись о тишине и покое.
Миро и Керлей нехотя выпустили её из-за стола и проводили в полном молчании до двери. Когда Лис с явным облегчением зашла в слабоосвещённую лунным светом комнату, Керлей тихо сказал:
– День принадлежит свету, ночь всегда во власти тьмы. Стоит солнцу начать уходить за порог, как все тёмные существа заполняют всё пространство нашей земли. Но не беспокойся, Беллатрис. На территории Изумрудного Королевства мы в безопасности. Сюда грязь погибающего мира не смеет заходить. Здесь в бескрайних зелёных лесах моего Королевства мы скрыты от глаз Королевы и её приближённой свиты. Отдыхай спокойно, оставь все печали на завтра. То, что сегодня кажется непреодолимым горем, завтра будет освещено солнцем, и свет этих лесов поможет заблудшей душе. Отдыхай, – ласково произнёс он и скрылся вместе с Миро в тёплом полумраке коридора.
Глава 9. Белый туннель «Меридо».
Шорох волн разносился по берегу и незаметно уходил прочь, в глубины земель Дара. На страну опустилась ночь. И все скрытые от глаз монстры вышли из своих убежищ на охоту.
Мало кто их видел и смог остаться в живых. Среди них множество чудовищ из сказок и легенд. Слуги Королевы – Тениры, в их рядах занимают особую нишу. Поскольку являются чистой тьмой. Однако не только они могут встретиться в сумеречном лесу или на узкой тропинке в горах. Рулайи, репиги, огненные львы и многие другие. О, поверьте, ночью лучше быть начеку и ни в коем случае не спать. Стены никого не защитят от нечисти, блуждающей вокруг. Они здесь, они повсюду и они ждут, когда солнце скроется за горизонт.
И тогда лучше не знать, кто воет за окном, ветер, волк или ещё кто…
Однако парень, выброшенный на берег Цветного моря, не знал особенностей чужой страны. Как и не знал, что ему делать дальше. Его нога отдавала сильной болью всякий раз, когда он шевелил ей. Рана была неглубокой и всё же довольно неприятной. Он сидел на песке и смотрел на волны, стараясь придумать план действий. Но в голову нужных мыслей не лезло. Перед его взором возникали морские демоны, холодные пучины и ухмыляющееся лицо матроса. Ненависть горячей волной распространялась по всему телу, и Том с особой неприязнью вспоминал его мысли.