Пролог
Его разбудил голод. Значит, уже наступила ночь. Интересно, сколько лет он проспал на этот раз? Или веков… Но это сейчас не имело никакого значения. Голод… Он всегда приходил только ночью. В темноте Богша видел не хуже кошки или совы. А это означало, что настало время охоты.
К выбору жертвы Богша всегда подходил основательно. Ведь голод его был не только потребностью желудка, но и всего мужского естества. Он всегда похищал только девушек, невинных, ведь они могли подарить ему настоящее наслаждение сначала в постели, а потом и в качестве праздничной закуски. Обычно он, насладившись, пожирал свою жертву сразу. Но бывало и так, что новая игрушка не надоедала ему несколько дней. И тогда он терпел, утоляя голод иного плана. А потом…
Всем представителям его вида было известно, что случалось после того, как девушка ему «надоедала».
А после он засыпал долгим довольным сном.
Но голод всегда возвращался, и он охотился вновь и вновь, испытывая при этом небывалое наслаждение и азарт.
В эти края Богша перебрался давно, несколько веков назад. Но, устав от земных забот, он вновь уснул, позволив миру забыть о его существовании, и несколько поколений людишек прожили свои никчёмные жизни без страха и почтения к древнему дракону. Вероятно, они думали, он сгинул, а после и вовсе забыли, что когда-то на свете жил самый опасный на свете хищник.
Но он проснулся, решив напомнить о себе.
Голод… Сейчас им руководил исключительно голод…
Глава 1
Солнце давно скатилось за горизонт, и даже след от него исчез, растворившись в вечерней дымке подкравшегося вечера. Земля отдыхала от палящего зноя, а люди – от тяжкого труда. Семейные разбрелись по своим домам, а те, кто ещё не был благословлён богами на брак, напротив, сбивались в стайки, девушки – отдельно, парни – отдельно. Шумные компании проводили время по-разному, и всё же и там, и сям слышался смех да весёлые песни. Молодые парни жгли костры да обсуждали минувший день, строили планы на завтрашний. Девушки, собираясь у реки, заплетали друг дружке косы да плели венки, пребывая в мечтах о будущем. Это был их привычный уклад жизни, который устраивал всех.
Ну, или почти всех.
Злата натирала свой меч жиром, то и дело придирчиво осматривая своё грозное оружие. Правая рука её дрожала от перенапряжения – тренировка сегодня удалась, они бились с княжим оружейником аж до самой темноты, пока батюшка, не застав их за этим занятием, не разогнал обоих, наградив и того, и её саму вовсе не лестными словами.
Что же, князь Борислав был человеком вспыльчивым, но отходчивым. И единственно, чего Злата на самом деле боялась, это его угроз выдать дочь замуж против её воли, если она не прекратит свои «игры с оружием». Ничего более страшного сделать он не мог, хоть порой и обещал выпороть неслушницу розгами, но при том за всю жизнь и пальцем её ни разу не тронул. И всё же Злате порой было обидно до слёз.
Другой бы отец порадовался за дочь, что прельщалась воинской славой и была на «ты» не только с мечом, но и со стрелами, ведь наследником мужского пола жизнь его обделила. Матушка, да упокой боги её душу, умерла раньше времени. А во второй раз жениться князь не решился, до того он любил свою первую жену.
Но Борислав словно стыдился её, Златы, то и дело отчитывая за желание овладеть военным ремеслом. Он время от времени зазывал в терем проезжих купцов, пытался соблазнить её богатыми отрезами ткани, из которых получились бы чудные платья и сарафаны; каменьями, из которых можно было изготовить чудесные украшения, но… Злате всё это было не по душе изначально.
И обрезы ткани, и каменья, и прочие женские безделушки она принимала прохладно. Поблагодарив, тут же откладывала в сторону и сразу забывала о них, после ни разу не вспомнив. А вот в кузницу к старому Григорию наведывалась часто и подолгу сидела, наблюдая за работой кузнеца с вожделением и даже страстью, которую могла испытывать исключительно к добротному оружию.
И здесь князь Борислав до сих пор ничего не мог с ней поделать.
Проще бы было отступиться, но он был упрям. К тому же девица уже вошла в тот возраст, когда иные только о замужестве и мечтают, а эта без умолку, словно сорока, трещала о новом луке да наконечниках стрел, которые якобы были заговорены на точное попадание в цель и ни разу не давали осечки
Была бы Злата сыном – цены бы ей не было. А так… Ни девка, ни парень… Тьфу!
Он так и говорил ей, не стесняясь выражений, но Злата была в него – упрямой. Ей было глубоко наплевать, что думают о ней остальные, даже родной отец. Это была её жизнь и лишь она могла ей распоряжаться так, как только заблагорассудится.