Леший вновь заулыбался и покачал головой.
- Каждому своё, - уклончиво ответил он, наконец. – Кому-то сила недюжая, кому-то разум изворотливый.
- О чём это ты, дедушка? – насторожилась Злата.
- А о том, что девицам, вроде тебя, и силы никакой не нужно, чтобы цели своей достичь. Али ты, Злата, сама в себе сомневаться начала?
- Тебе и имя моё известно?! – не переставала удивляться девушка.
Но старичок и не думал умалять её любопытство, не поторговавшись.
- Вначале ты мне ответь… Скажи, хуже ты что ли Никитки меч в руках держишь? Али ни разу не додумалась, как нянек да мамок обмануть, чтобы из дому ночью улизнуть? Что короткое у тебя, так это, видать, память. Не помнишь ты своих побед, собой не гордишься!
Княжне аж жарко сделалось и щёки вспыхнули – вот вроде отчитал её Леший, но в то же время похвалил. И стыдно стало, и гордость за себя взяла.
- Ваша сила, Златушка, в женской мудрости… - меж тем продолжил старичок в волчьей шкуре. – Сумеешь её на деле применить, значит, сильнее любого могучего богатыря станешь. Нет – так… нет.
Задумалась девушка, а ведь прав был Леший! Чего она вдруг своей женской натуры застеснялась?! Не так сильна физически – зато хитра, как лисица; изворотлива, как змея, и находчивая, словно белка!
- Спасибо, дедушка! – воскликнула она, воспарив духом, но в тот же миг поняла, что разговаривает с пустотой.
Исчез старичок, словно в воздухе испарился. Схитрил, так и не сказав, откуда о ней он столь много знает.
Но зато теперь и выдохнуть можно было свободно: не навредил, да и ладно!
И, забравшись на лошадку, тронулась Злата в путь, догонять Драгомира, да в тени держаться. А там как боги дадут.
Глава 9
Хорошо в лесу летом, воздух свежий, пахнет листьями берёз да дубов. Не жарко и не холодно – так свежо, что жить хочется, и никакая мошкара в том не помеха! И защиту лес даёт, и пропитание. И от солнца знойного спасение.
Всё это Злата поняла, едва лес, в котором она пробыла уже несколько дней, закончился, уступив место полям, за которыми виднелись высоченные горы. Так далеко от дома княжна забралась впервые. Отец оберегал её, как мог, и ни за что на свете не согласился бы отпустить дочь в такую даль. А ей всё мечталось сбежать с какими-нибудь торговцами или переходящими охотниками. Да пусть и с передвижной ярмаркой – всё равно, лишь бы мир повидать, и это было самое заветное её желание.
Что её тогда останавливало, Злата и сама не особо понимала. Может быть, страх за своё будущее, а может быть не хотела расстраивать отца. Только вот сейчас, вдали от дома, она чувствовала себя в своей стезе: по жизни в четырёх стенах она не скучала, а отец и сам подтолкнул её на этот шаг, не оставив дочери выбора.
Поэтому никаких угрызений совести Злата не испытывала. Скорее, ощущение свободы и вольной жизни. Правда о том, что ей ещё предстояло сразиться со змеем крылатым, думать она пока не хотела. Просто наслаждалась своим выбором и свободой, и шла дальше, следуя тайком за Драгомиром.
Но когда лесопосадки закончились, скрываться от богатыря стало в разы сложнее. И хоть до подножья гор оставалось всего ничего, но и это время надо было как-то суметь не попасться ему на глаза, и Злате приходилось использовать всю свою изворотливость, чтобы как можно дольше оставаться в тени.
Но вот они почти и достигли гор, каждый по раздельности и всё же вместе. Княжна не могла на них налюбоваться, ведь даже издали они уже напоминали исполинов-великанов, а уж вблизи… вблизи вызывали просто полный восторг!
Уже вечерело, и Драгомир, должно быть, собирался на ночлег. Злата видела расцветающий цветок огня, и чувствовала запах жареной пищи, исходивший от мяса, которое Драгомир жарил на том костре. Сама она ничем таким похвастаться не могла, а потому, привязав Ночку к стволу единственного найдено ей здесь сухого деревца, свернулась клубочком и улеглась прямо на земле.
Но сон на этот раз не шёл. Огромное небо, раскинувшееся над ней чёрным одеялом, мерцало жёлтыми звёздами, мешающими уснуть. Завтра предстоял трудный день, ведь она никогда не ходила раньше в горы. А уж как подниматься на них, даже не слышала, а потому немного волновалась. Лошадку, должно быть, придётся оставить. Но Ночка была смышлёной – такая не пропадёт! Интересно, Драгомир тоже своего Любима в чисто поле выпустит? А иначе ведь не получится. В горах копытные друзья – лишь обуза.
На улице всё темнело и даже далёкий огонёк костра богатыря давно умолк. Воздух стал чище, прозрачнее, от дневного зноя не осталось и следа. И звуки природы стали иными, более выраженными, более вкрадчивыми, как ночные птахи, что изредка переговаривались во тьме, также мешая спать.