Говорил он это с неземным спокойствием и в то же время с такой печалью, будто уже знал о том драконе не понаслышке. Злату это насторожило и только сейчас она поняла, что почти потеряла бдительность, убаюканная речами Драгомира, адресованными вовсе не ей.
Тот поднялся, взял коня под узды. Конь безропотно подчинился хозяину, и вскоре богатырь, забравшись на спину верного друга, как ни в чём не бывало продолжил путь, оставив Злату наедине со своими мыслями.
Только когда он скрылся в лесной глуши, девушка позволила себе выйти из укрытия. Что делать дальше, она не знала. Растерялась, выслушав «диалог» Драгомира с конём. И всё же сдаваться не собиралась.
Вот он дом родной – можно ещё было вернуться, и принять свою судьбу, как таковую. Смириться, дождаться, когда проблема в лице змея крылатого будет решена, и покориться мужу, что неизменно потребует свою награду, ежели вернётся. Но глядя на богатыря, ощущая его уверенность и непоколебимость, Злата в этом почти не сомневалась. Так было проще и безопаснее, но…
Тогда бы эта история точно была не про неё!
Отринув все свои сомнения, княжна, напившись напоследок воды из лесного ручья, последовала за Драгомиром, пусть и незримо, тайком. Но если он двигался в этом направлении, то, вероятно, догадывался, где можно было найти их общего врага. И она должна была опередить богатыря, чего бы ей это не стоило.
Глава 5
Мелодичной песней лилась музыка птичьих трелей, отдаваясь в сердце чем-то родным, до боли знакомым, таким близким, что память приносила из детства и лелеяла долгие годы до самого последнего вздоха.
Пахло хлебом – свежим, румяным, с хрустящей корочкой, так представляла его себе Злата, захлёбываясь слюной в глуши лесной. Её чёрствая краюха закончилась уже вчера и, видимо, от голода, чудилось княжне такое.
Пробудилась она на свежих травах под высоким дубом, сладко потянулась, отгоняя дрёму. От Драгомира, отправившегося в путь на лошади, она давно отстала, и то немало удручало девушку. И всё же она усердно продолжала свой путь, проводя в дороге большую часть времени, останавливаясь лишь на короткие привалы да ночной сон. По дороге собирала ягоды и кислый лесной щавель, стрелы берегла на более позднее время, когда еды совсем не должно было остаться и ей бы пришлось отнять чью-то драгоценную жизнь ради собственного насыщения.
Злата порой ругала себя за подобную слабость: подумаешь, зайца подстрелить или куропатку? Какой охотник не делал этого, чтобы прокормить себя и свою семью? Но в душе ей очень было страшно это делать не потому, что не смогла бы она оправдать собственных надежд. А потому, что жалко ей было лишать живое существо той единственной ценности, которая была дарована всем живым самой судьбой.
И всё же кушать хотелось, а где ещё добыть себе пропитание, Злата просто не знала. Встав и потянувшись, разминая затёкшее за ночь тело, княжна принюхалась: запах свежей выпечки никуда не исчез. Значит, в этом глухом лесу всё же кто-то обитал или она начала с ума потихоньку сходить от голода. Но следовало проверить.
Стараясь держаться источника умопомрачительного запаха, княжна поблагодарила лесных богов, что не пустили сегодня в свою обитель ветер, и очень скоро обнаружила затаённую средь деревьев избушку, что стояла одна-одинёшенька, словно стыдясь своего одиночества.
Подобравшись поближе, Злата присмотрелась: изба не выглядела ветхой или заброшенной. Наоборот, тут имелось кое-какое хозяйство, откуда-то недалеко слышались голоса коровы, овец, коз. На плетёной изгороди сушились перевёрнутые кринки из-под молока, сразу за ней виднелся небольшой огородик.
Дверь, скрипнув, приоткрылась, и из дому показалась статная молодая женщина – настолько красивая, что даже Злата залюбовалась. Высокая грудь, прямая спина, миловидное лицо с тёмными ресницами и бровями, ярко-алыми губами. На плече её лежала толстая длинная коса, сплетённая из иссиня-чёрных волос – княжна даже удивилась, как в этой глуши здесь можно было выглядеть так неестественно красиво. И хотела уже было выйти из своего укрытия, как вдруг краем глаза заметила коня, привязанного чуть поодаль.
И узнала в нём Любима…
Сердце забилось чаще, отравляемое неведомым доселе чувством, непонятным даже самой девушке. Неужели эта прекрасная незнакомка и Драгомир… Нет! Не может быть! Но, тогда как было объяснить тот факт, что боевой конь богатыря оказался здесь? А сам богатырь вовсе не спешил сразиться с коварными драконами, похищающим девиц, а проводил своё время в компании этой лесной красавицы?!