- Прошу располагайтесь, - в комнату вошёл мужчина возрастом немного старше средних лет, элегантный с лёгкой сединой.
Стараясь не показывать своего волнения, Тэхён учтиво дождался, когда сядет хозяин, после расположился сам. Мужчина представился как Такеши Ясуда, поверенный человека, с которым жаждал встречи Ким. Это немного расстроило его.
- Вы, господин Ким, как я знаю артист, и весьма успешный, - в голосе Ясуда промелькнули нотки призрения, - Какое же у вас важное дело, что так настойчиво просили о беседе с господином Чо?
Тэхёну под пристальным немигающим взглядом становилось жарко, ладони вспотели, а мысли не могли выстроиться в логичное предложение.
- Жаль, что господин Чо не смог уделить мне немного драгоценного времени, - нервно улыбнулся, - Раз вы его поверенный я могу вам доверять…
Мужчина сохранял молчание, но уже смотрел не на парня, а на дверь, и она вскоре отварилась. Худая и плоская как камбала девушка внесла большой прямоугольный поднос с сашими, следом вошла другая такая же худая и плоская, с маленькой тележкой заставленной блюдами. Они бесшумно, чётко следуя каким-то правилам, разложили перед Кимом и Ясуда еду и удалились.
- Прежде чем выслушать вас, давайте немного выпьем.
Статный мужчина разлил прозрачную жидкость в чашечки. Тэхён сдержанно улыбнувшись, благодарственно кивнул, взял обеими руками чашечку, и учтиво повернувшись в сторону, залпом проглотил напиток. Сакэ! Тёплое сакэ! Он терпеть не мог его. Но нечего делать, нужно соблюдать все правила приличия.
Ясуда глядя на парня ухмыльнулся.
- Ешьте. – Тэхён ухватил палочками прозрачный кусочек сашими и отправил в рот, - И так Ким… Тэхён – верно? С каким же делом вы пожаловали?
Парень промокнув края губ салфеткой, выпрямил спину и заговорил: - Есть на районе Ахён-дон контора займов, как я полагаю, она принадлежит многоуважаемому господину Чо, как и ночной клуб Octagon.
- Какая осведомлённость, - не без подозрения произнёс японец.
- Простите, я вынужден был навести справки, - третья чашечка теплого сакэ прибавила Тэхёну смелости.
- В чём же проблема? Вы брали кредит? – хохотнул издевательски Ясуда.
Юноша обворожительно улыбнулся, но лицо вмиг стало серьёзным, начав говорить. Такеши Ясуда внимательно слушал, ни разу не перебив Кима. С каждым его словом мужчина понимал, что гость не глубоко, но всё же добрался до тёмных дел, которым промышлял клан Чо. В мыслях он уже убивал управляющего конторой и некого Ким Дукку за столь опрометчивый поступок, и заодно самого гостя.
- То, что вы мне поведали, ни в одни рамки не лезет, - мужчина сделал вид, что огорчён, - Но вам из этого, какое дело?
Услышав в голосе нотку недоверия, Тэхён поспешил ответить: - Девушка…
Ясуда язвительно улыбнулся, заметив, как парень с нежностью сказал слово. Ему, старому волку повидавший виды на своём веку, не составила труда понять, что гость питает особые чувства к ней. Безрассудство толкавшее на подвиги.
- «Шерше ля фам!» - статный японец рассмеялся, - Мне стоило догадаться раньше. Хорошо, чего же вы хотите?
Разоблачённый Тэхён смутился, затем поднял глаза.
- Найти её.
- Господин Ким, вы обратились не по адресу. Это не сыскное заведение.
Мужчина начал раздражаться. Его время потрачено попусту на ерунду и розовые сопли влюблённого юнца. Он собрался встать с места, как Тэхён испуганно затараторил:
- Господин Ясуда, прошу вас. Я приму любые ваши условия.
А вот это уже интересно. Аккуратно состриженные седые брови японца приподнялись. Не из жалости, конечно, но Такеши смягчился.
- Хорошо, я обсужу вашу просьбу с господином Чо, – он поднялся с места и со словами ждать вестей оставил Тэхёна с уймой переживаний в голове.
***
Вторая неделя в заточении, сводила с ума бедную Хёнсу. Многократные попытки сбежать добавляли лишь отчаянье в душу. Дукку первые несколько дней не появлялся. Навестил он её лишь после второй попытки сбежать, когда её вели в уборную. Ким вёл себя как обычно не предсказуемо, был ласков, спокоен, доброжелателен, как и последующие дни. Он приносил ей сушёную хурму – любимое лакомство девушки, к которой она намеренно не притрагивалась. Рассказывал что-то незначительное, даже смерялся с её молчанием.