Сочная, изумрудная растительность с россыпью белоснежных и золотистых цветов, ясное голубое небо – тут так было всегда. Но впервые появились три могильных плиты под сенью раскидистого дерева и несколько сотен людей в траурных одеждах. Не далеко виднелся склеп, где покоились отец Модесты и Олма. Это были первые захоронения в Лариндэ.
Погребение закончилось и люди неторопливо начали расходиться. Левмер, склонив голову, стоял у могил, спешить ему было некуда. Лейла отправила его сюда с этой тяжёлой миссией, сама она не могла покинуть Рубеллит. Мод и Глория привезли в «Мираже» раненых и тела погибших, но набирать добровольцев они не планировали, хоть кое-кто, из прошедших ранее подготовку людей, сами изъявили желание поехать на Рубеллит в качестве телохранителей герцогини.
В Лариндэ жили бывшие рабы, но здесь их ценили, дав им свободу и безопасность. Теперь герцогиню Амертсон охранял, помимо полиции, только экипаж «Миража» и ещё несколько телохранителей.
Чуть в стороне, утирая слёзы, стояла у могил Фрида. Она до сих пор жила в Лариндэ, помогая хозяйкам, но так и не обзавелась своей семьёй. Эдуард подошёл к ней.
– Ты знала их? – спросил он.
– Их все знали. Нас же тут так мало и давно все перезнакомились, – тихо ответила женщина.
– У них остались семьи, кто-то из родных? Они были достаточно молодыми. Я хотел бы лично хоть как-то поучаствовать в их обеспечении, да и герцогиня тоже просила позаботится об их родственниках.
– Нет, они прожили в Лариндэ чуть больше года. Да и люди тут ни в чём не нуждаются, тебе ли не знать.
– Я не был знаком с ними лично.
– Их привезли на Ниа-Нерри одними из последних и долго выхаживали. Мод сама следила за их состоянием. Прежний их хозяин возомнил себя древним императором и устроил нечто вроде гладиаторских боёв. А чтобы заставить людей сражаться, он держал в заложниках их семьи.
– Так значит, семьи всё же есть?
– Уже нет, – всхлипнула Фрида, с жалостью думая о трагической судьбе этих людей. – Как выяснилось, тот деспот просто убил их. Тогда, узнав об этом, рабы подняли мятеж. Экипаж «Миража» опоздал всего на час. Если бы они успели вовремя, то погибших даже там было бы меньше. Так рассказывали спасённые.
– И что они сделали? – Эдуард говорил о подругах Лейлы и женщина его поняла.
– Просто нанесли удар по дворцу того тирана и после с боем вывели и вынесли всех рабов. Тех из освобождённых, кто оказался похищен относительно недавно и теперь мог сообщить что-то о своих родных в других местах, смогли отправиться туда. А кто всегда был рабом или просто не имел никого, этих они привезли в Лариндэ. В основном, все спасённые выглядели потенциальными мертвецами. Я помню, в каком состоянии их принимали наши медики. И это уже после двух суток стабилизационных действий, что провели Модеста и Мод в корабле, пока летели.
– И теперь всё равно погибли, – Левмер скорбно опустил голову, будто в этом была его вина.
Фрида, наоборот, выпрямилась, и твёрдо заявила:
– У них могла быть смерть куда хуже и позорнее. Поверь, они сами выбрали такую судьбу и, думаю, не пожалели, что отдали свои жизни, защищая достойных людей, а не по прихоти богатого самодура на радость другим таким же. Они умерли с честью, свободными людьми. И это был их выбор, а он многое значит для того, кто прошёл через рабство.
– Возможно, это и так, – согласился Левмер.
Фрида кивнула и побрела в Лариндэ.
Эдуард остался один, размышляя о том, как всегда сам противился рабству. И как негодовал, когда Лейла вдруг приняла в дар от кого-то трёх рабынь, которые даже универсального языка не понимали. И тем более удивлялся, что она, тоже никогда не оправдывавшая такого явления в социуме, не поспешила дать девушкам тут же свободу. Далеко не сразу Эдуард узнал, кто были те невольницы, хоть они вызывали в нём чувство какой-то тоски. Он думал, это от их положения, но оказалось, что подсознание уже связало их появление с теми, кто остался в храме Армы. Вот и не мог понять, что так настораживает его в этих девушках. Правду он узнал гораздо позже.