Лейла приказала прислать к ней служанку, чтобы сделать надлежащую причёску, и ускорила шаг. Она – правительница, и её слабости не должны видеть окружающие.
Модеста, убедившись, что охраны полно в коридоре второго этажа и вокруг больницы, прошла через главный вход и неторопливо двинулась внутрь здания. Оценив, где именно дежурит полиция, она просто зашла в одну из пустующих палат, через два помещения под той, которую охраняли этажом выше. Здесь пациентов не было, и медперсонала тоже. Осторожно пройдя сквозь стену, она очутилась в соседней комнате, а оттуда уже перебралась тем же способом в смежную.
Вновь прислушавшись и сориентировавшись, она взлетела и, пройдя сквозь потолок, оказалась на полу палаты, куда перевезли Хисфонта с его пособниками. За неимением тюрьмы на Рубеллите и в связи с довольно тяжёлым состоянием покушавшихся на герцогиню людей, их заперли в одной из палат. Тут поставили дополнительные кровати, чтобы уместить всех арестованных в одном помещении. Они находились ещё в бессознательном состоянии, лишь слабо шевелясь иногда, но даже не издавая ни звука. Оставалось не более часа, когда они уже окончательно придут в себя. К аппаратуре никто подключен не был, и это сильно упрощало задуманное.
Модеста на миг замерла и прислушалась, глядя на плотно закрытую дверь, а после приблизилась к Хисфонту и потрясла его за плечо. Тот довольно быстро отреагировал, но, даже открыв глаза, не сумел произнести ни слова. Что-то едва слышно промычав, Хисфонт к своему удивлению узнал Модесту, ту, которая удивила его этим утром и расстроила все планы.
– Я разбудила тебя, но твои подельники ещё не очнулись, – негромко сообщила девушка, доставая из кармана маленький автоматический пистолет-шприц и заправляя в него ампулы.
Она проделывала это так, чтобы Хисфонт прекрасно всё видел. Он узнал эти ампулы и попытался закричать, но не смог – добавленный выстрелом Рэолиора паралич ещё не прошёл, да и искры лиолитов, полученные от Модесты, оказались по ощущениям тоже неприятны.
– Уже понял, что это? Прекрасно. Да, я взяла препарат из твоего автомобиля, который ты так неосмотрительно оставил в кустах за ратушей. Как я это достала? Не важно, ты всё равно не видел всех моих фокусов и уже не узнаешь никогда. И я оказалась быстрее полиции и всех желающих найти дополнительные доказательства твоей вины. Так что вот то, что ты сейчас видишь и слышишь, не останется в твоей памяти. Вскоре вся твоя жизнь превратится в сплошной туман от момента, когда я введу препарат, на два дня вперёд, и назад до мига, когда ты учился читать и писать, – просветила относительно своих планов Модеста. – Думаю, это случилось лет в пять–шесть? Неважно, ты не навредишь больше ни мне, ни герцогине, ни кому бы то ни было ещё. И твои дружки тоже получат своё. Сейчас испытаешь на себе то, что хотел устроить моему брату.
Она немного преувеличила время, на которое Хисфонт потеряет память, но разве в дальнейшем для него это будет важно? Он всё равно это забудет, зато теперь получит по заслугам за моральный ущерб, принесённый её друзьям. Модеста подняла полностью заправленный пистолет-шприц и недрогнувшей рукой ввела препарат в предплечье Хисфонту. Тот даже закричать был не в силах, хоть всё понимал. Он видел, как она пролетела, не касаясь пола и вообще ничего, и ввела всем находившемся в комнате тоже самое, что и ему.
Вернувшись к Хисфонту и всё так же продолжая парить в полуметре от пола, сказала:
– Вот и всё. Я могла бы стать последним воспоминанием в твоей жизни, но я не убийца. Ты просто забудешь и это, и последующие дни, пока не очнёшься. И антидот тебе уже не успеют ввести, ведь все думают, что вы тут ещё от заряда паралитического оружия не отошли и от лиолитов, о которых вообще почти ничего не знают. А от такой дозы надо вводить антидот уже через пару минут, не позже.
Так же стараясь ничего не касаться и не оставлять следов, она провалилась сквозь пол и вновь оказалась в пустующей палате. Больница точно не пользовалась успехом у местного населения, хоть время от времени тут появлялись пострадавшие, а потому Модеста беспрепятственно вышла из здания и направилась через площадь к ратуше. Ей надо было ещё повидать Глориозу, чтобы ускорить её восстановление.