– Ну, чем дольше мы живём, тем больше будет у нас различий, – возразила Модеста.
– Тогда почему у меня такое чувство, будто Модеста пытается быстро что-то завершить, и все её, практически неиссякаемые силы, идут на это? – этот вопрос Лейла задала не Модесте, а всем остальным, кто был в шатре.
Несколько секунд висела тишина, и после Мод сказала:
– Просто я и Глория занимается дальними поселениями, Эллина и Глориоза следят за воспитанниками, Олдама улаживает дела вне Ниа-Нерри и там же проводит исследования, а всё остальное осталось на Модесте.
– Но, когда вас тут нет, кто этим занимается? – не унималась Лейла.
– Наши мамы, – ответила Глориоза. – Но им тоже ведь надо отдохнуть. Воспитанники иногда доставляют много хлопот, пусть даже и радостных. Их надо и обучать, и воспитывать.
– Тогда скажи, что у тебя с рукой? – спросила Лейла, вытащив правую руку Модесты из складок её длинной юбки.
Ладонь была полностью забинтована, и казалось, Модеста специально прятала её в складках юбки, чтобы меньше показывать другим.
– Ну я же говорила, что травмировалась при тренировке, и довольно сильно, – напомнила капитан. – Просто была неосторожна, усталость притупила мою бдительность.
– Вот именно, – Лейла заботливо положила руку Модесты на подушечку. – Тебе следует остаться в Лариндэ и отдохнуть.
– А что я сейчас, по-твоему, делаю? – улыбнулась Модеста. – Я тут лежу после того, как мы пообедали. И, думаю, проваляюсь до ужина.
– Так что у нас есть ещё полдня, чтобы пообщаться, – сказала Мод и тоже растянулась на подушках.
– И мы сегодня никуда не поедем? – удивилась Лейла, глядя, как подруги лениво разлеглись в шатре.
– Никуда, – ответила Глориоза, закрыв глаза.
Лейла хотела что-то сказать, но её передатчик, работавший в пределах Ниа-Нерри, подал сигнал. Встроенный в кулон, он имел небольшую сенсорную поверхность, позволявшую осуществлять простейшие функции одним касанием.
– Это Левмер, – с чуть заметной досадой сказала герцогиня.
– Пусть берёт удочку и едет сюда, в пруду полно рыбы, – предложила Глория. – А мы пока поговорим или подремлем.
В шатре действительно уже наступало сонное царство. Но, видимо, Левмер сообщил что-то своей хозяйке, и она не могла не отправится к нему, проигнорировав послание.
– К сожалению, мне придётся вас покинуть, – сказала Лейла, неохотно поднимаясь с подушек. – Эдуард нашёл какие-то неотложные дела и мне надо вернуться в Лариндэ. В кое-каких вопросах я не могу просто отмахнуться от рекомендаций своего управляющего.
– Ну, мог хотя бы сегодня тебя не загружать делами, – посетовала Глориоза. – Всё-таки завтра вы и так возвращаетесь на Эдистер, к своим заботам.
– Увидимся за ужином, – сказала Лейла, выходя из шатра.
Глориоза пошла её проводить, остальные ей помахали, и, кажется, готовы были уснуть совсем.
Через пару минут дочь Воина вернулась в шатёр и, окинув взглядом дремавших подруг, сказала:
– Она уехала. Вызов Левмера был как нельзя более кстати.
Все, даже Модеста, выглядевшая чрезмерно уставшей, поднялись и сели.
– Да, завтра улетаем и поговорить без Лейлы нам уже не удастся, – сказала Глория.
– Обсудим дальнейшие действия, – предложила Мод. – Хорошо, что Лейла будет подальше от всего этого.
– Но прежде вы объясните мне всё, что происходило тут, – потребовала Олдама. – Мне надоело жить догадками и ещё уводить от них Лейлу, уже заподозрившую, что тут не всё спокойно.
– Олдама, прости, мы не должны были так с тобой поступать, – признала определённую вину Модеста. – Просто хотели оградить тебя от лишних волнений. К тому же ты занимала Лейлу и отвлекала наших мам.
– Ну, спасибо, что хоть это мне доверили, – улыбнулась Олдама. – Итак, я слушаю.
Лейла вошла в комнату, отведённую ей под кабинет, и застала там Левмера, сидевшего с хмурым видом в кресле.
– И к чему такая спешка? – спросила девушка, снимая вуаль. – Я хотела побыть с подругами, ведь завтра…
Левмер встал, его глаза, казалось, метали молнии, и юная герцогиня умолкла, как дитя, которое сейчас получит выговор от воспитателя. Вот только за что он мог её отчитывать? Лейла попыталась припомнить все свои последние промахи, но мысли предательски разбегались. Редко она видела своего управляющего таким рассерженным. И сейчас, забыв, кто здесь хозяйка, а кто служащий, покорно стояла, ожидая выговора.