– И это очень странно, учитывая, что даже трупа не обнаружили, – добавил Рэм.
– Возможно, это был кто-то из тех, кто обосновался там внизу? – предположил Рэолиор. – В конце концов, он мог от испуга вызвать лифт, но сорвался вниз. А его труп могли убрать соучастники. Ведь у нас заняло немало времени добраться туда.
– Упав с такой высоты, человек больше на мокрое место похож будет, чем на труп, – возразил Рэм.
– Ладно, будем считать эту тему закрытой, – решил командир, хотя видел скрытый интерес в глазах Тома и явное любопытство, ярко сиявшее, на тёмном лице Рэма. – Возможно, в тот момент кто-то активировал или просто зашёл в лифт снизу, а потому верхний ход тоже открылся. Ведь спасатели сказали, что вызванный, после спуска Рэолиора, лифт сам потом пришёл в движение, отправив вниз тех, кто в него в тот миг зашёл. Но оставленный внизу спасатель ведь говорил, что ни он, ни Олдама не сумели вызвать лифт, а приехавшие незапланированно этим рейсом люди, сказали, что не они активировали этот спуск.
Катер приближался к «Палеусу», где всех ждал отдых и хороший ужин.
Лейла обеспокоенно ходила туда-сюда, глядя как Модесте, уже отмывшейся и переодевшейся, делает перевязку Мод. Хоть двойник и провела весь день в шатре, но после случившегося с оригиналом тоже выглядела бледной, переживая все её травмы.
– Вот, так гораздо лучше, – сказала Мод, завершив обработку всех ран и синяков Модесты.
Та лишь взглянула в зеркало, оценивая повязку на голове с правой стороны. Остальные царапины и синяки оставили без всяких бинтов и пластырей. В этом необходимости уже не было. Вокруг правого глаза ещё едва уловимо просвечивал более тёмный фон – при своих сегодняшних похождениях в катакомбах, она где-то умудрилась вляпаться в какую-то тёмную субстанцию, вроде мазута, и нечаянно потереть рукой вокруг глаза, отчего тут же возникло пугающее пятно. Хорошо, что никаких больше негативных последствий для кожи и организма в целом это не повлекло.
В комнату вошли, уже сменившие одежды телохранительниц на обычные платья, Глориоза и Олдама. Следом за ними, всё же в чёрной форме, пришла и Глория. Через минуту явился и Левмер, закончивший выпроваживать особенно настырных вечерних посетителей.
Теперь в небольшой гостиной в апартаментах Лейлы собрались все те, кто пережил, каждый по-своему, этот нелёгкий день.
– Сильно досталось? – участливо спросил Эдуард, посмотрев на аккуратную повязку на голове Модесты.
– Ничего серьёзного, даже вот Мод заверила, что отделалась обмороком, – ответила капитан «Миража».
– Только поэтому сразу и поняли, что ты нашла приключение на свою голову, – сказала Олдама. – Я едва успела Мод в чувство привести, когда со мной связалась Глориоза.
– А Глория мне до последнего не говорила ничего, даже куда отправилась Глориоза, – пожаловалась взволнованная Лейла. – Потом просто был шквал звонков вот спасателей, патрульных и военных. А когда я тут увидела Модесту в таком состоянии, что в гробу после катастрофы люди приличнее выглядят, чуть сама в обморок не свалилась. Пришлось отменять последние две аудиенции.
– Я вообще не сразу её узнал. Хорошо, что хоть уже стемнело и люди не заметили такого ужаса, – добавил Левмер.
– Ну, я же не предполагала, что Модеста так быстро доберётся из аэромобиля до ратуши, – виновато развела руками Олдама.
– Мне Рэолиор заявил, что я выгляжу как зомби, – усмехнулась Модеста.
– Мы тут знатно перепугались, когда пришло сообщение, что спасатели направились в одну из шахт, куда свалился кто-то неизвестный, – признался Эдуард, сев в кресло и благодарно кивнув Мод, подавшей ему чашку с чаем. – Как тебя вообще угораздило туда попасть?
Остальные тоже включились в это позднее чаепитие. Несмотря на суматошный день, аппетита особо ни у кого не появилось, но подкрепиться слегка всё же требовалось.
– Я просто увязалась за Рэолиором, ведь интересно, как он всё же проявляет свои способности, – начала Модеста, но её тут же перебила Глориоза.
– Так, настолько издалека начинать не надо, и так понятно, что житья скоро Рэолиору от тебя не будет. Мало того, что Стелла его не жалует по каким-то причинам, так и ты ещё ему существование усложняешь, – назидательно выговорила индианка.