Левмер, узнав, что герцогиня уже отправилась в кабинет, помчался туда.
Постучав, он тотчас услышал приглашение войти.
Лейла сидела за столом с задумчивым видом. Она не выглядела уставшей или больной, следов какого-либо душевного беспокойства Левмер тоже не заметил.
– Лейла, что было нужно этому человеку? – с отеческой заботой спросил Эдуард, готовый защищать её.
Но герцогиня улыбнулась – просто, легко и почти по-детски. Видимо, если этот визит её и смутил, то уж точно не напугал. И даже не замечалось того, что юная герцогиня не в духе, как сообщила ранее служанка.
– Ничего из того, что тебе могло прийти в голову, он в разговоре не упомянул. Это никак не связано с прошлыми событиями, – поспешила успокоить его Лейла, понимая, какие страхи могло нарисовать его воображение. – И к нашим знакомым это тоже никак не относится.
О ком так намекнула герцогиня, Эдуард понял сразу. Если бы это касалось именно их, то этим бы теперь занимался ЦМБ, а не МКСА.
– Тогда что же? – успокоившись относительно самых острых моментов, спросил управляющий.
– Не могу ничего конкретного сейчас рассказать. Меня попросили сохранить в тайне наш разговор. Я пока всё обдумываю, но ты узнаешь обо всём первым, – пообещала девушка.
– Хорошо, а что тогда за переполох во дворце? Слуги разве что на ушах не стоят. Ты задумала отъезд, но куда? – поинтересовался Левмер.
Выражение лица герцогини вмиг изменилось и стало озадаченным.
– Точно – отъезд, – произнесла она, видимо совсем позабыв об отданном утром распоряжении. – Отъезд… вот только теперь куда?
– Что значит – куда? – не понял Левмер. – Ты ведь что-то уже планировала? Лейла, с тобой точно всё в порядке?
– Да. Сейчас всё решу и отправимся. Кстати, иди собирайся, у тебя максимум два часа на сборы.
– Что? И никаких объяснений? Ну намекни хоть, – Левмер почти умоляюще смотрел на Лейлу.
– Пока нет. Но, думаю, что скучно не будет, – герцогиня загадочно улыбнулась, предвкушая предстоящие события.
Эдуард вздохнул и отправился отдать распоряжения управляющим и собираться в путь. Едва он закончил с этим, как пришёл слуга и сообщил, что герцогиня уже готова отправляться в дорогу и ждут только его. Времени на личные сборы не оставалось, но Левмер привык к такому повороту событий. Достать из шкафа довольно вместительный саквояж и взять документы из ящика стола – это всё заняло не более минуты. Необходимые вещи, как всегда, заранее уложены, на случай, если предстояло немедленно куда-то отправиться. А такие ситуации возникали всё чаще, потому Левмер был к ним готов, что позволяло не тратить лишнее время на сборы. Он, как только осознал, что спокойной жизни на службе у герцогини Амертсон ему не видать, позаботился даже упаковать несколько различных багажей для любых поездок. Так что в случае экстренного отъезда Левмер всегда имел набор необходимых вещей.
Отдав багаж слуге, управляющий запер комнату и поспешил к герцогине.
Лейла как раз садилась в автомобиль, когда Левмер появился на крыльце. Ещё четыре машины сопровождения уже в полной готовности ждали их у ворот, о чём на ходу доложил ему слуга.
– Ну, так куда едем? – тихо спросил Левмер, как только автомобиль двинулся через парк по широкой аллее.
Лейла сидела рядом, но только загадочно улыбнулась.
Кортеж, покинув резиденцию и промчавшись по трассе, повернул на ближайшем перекрёстке в сторону нового, недавно построенного космодрома. Это удивило Левмера. Он знал, что там приземлялся в основном небольших размеров транспорт.
– Да, мы не летим на «Европе», – ответила на немой вопрос управляющего Лейла.
Это уже не только удивило, но в некоторой степени обеспокоило Левмера, но больше вопросов он не задавал. Если герцогине не угодно лететь на собственном корабле, то лучше помолчать. И к такому повороту событий он уже тоже начинал привыкать, демонстрируя всем своим видом для окружающих, что именно так и должны развиваться события, хоть сам иногда даже не догадывался, куда в очередной раз надумала податься Лейла. Это успокаивало всех вокруг и не вызывало лишних вопросов обслуживающего персонала к передвижениям герцогини Амертсон. И увидев, что такая стратегия в его поведении работает, Эдуард придерживался её.