– Я выйду и посмотрю! – тут же решительно объявила Олдама, вскочив на ноги.
– Нет, пойдём все, – сказала Глориоза.
Сошлись на то, что в незнакомой местности и в непонятной ситуации надо действовать разумно. Глориоза осталась в катере на случай, если случится какой-то форс-мажор.
Олдама и Модеста, в тёплой одежде и закутанные так, что только глаза видны были, выбежали из катера. Тут же почти по колено погрузились в рыхлый свежий снег. Тяжёлые тучи, скрывавшие небо, казалось, висели чуть ли не над головой. Но это в какой-то мере скрывало сейчас экипаж «Миража» от посторонних глаз, если те вдруг найдутся где-то на орбите планеты.
– Я уже вижу его, – Олдама, указав рукой вперёд, первой двинулась в нужном направлении.
Пройти нужно было всего-то метров двадцать. Модеста не стала утруждаться – посторонних нет, а потому без зазрений совести легко поднялась в воздух и полетела вперёд. Изобретательница, увязая в снегу, стремительно двигалась к цели, спотыкаясь и порой падая, она не останавливалась. Но за Модестой не успевала, та даже без спешки пришла первой.
– Что это может быть? – задалась вопросом Модеста, достигнув неведомой находки.
– Розовое, и не камень, – немного запыхавшись, ответила Олдама, выбираясь из небольшой ямки, в которую провалилась. – Неужели растение?
Модеста, продолжая висеть над целью, с недоверием взирала на что-то похожее на обледеневшую розовую прядь волос.
– Оно не живое – это точно, – заявила Модеста, без труда определив, что находка не излучает тепло ни в каком виде, и энергию тоже.
– Так, сейчас посмотрим, – Олдама, наконец, подошла к Модесте, не спешившей спускаться, и принялась осторожно смахивать перчаткой снег с находки.
А уже через пару секунд Глориоза, неотрывно наблюдавшая за подругами, увидела, как шарахнулась испуганно в сторону Олдама, и даже Модеста непроизвольно взлетела выше.
– Что у вас? – через связь спросила взволнованная Глориоза.
В ответ услышала чуть дрожащий голос Олдамы:
– Труп…
58. Уш-фоф-длоаф.
Стелла вошла в свою уютную комнату и тут же упала на широкую кровать. Думать уже ни о чём не хотелось.
– Как же хорошо снова быть на свободе, – закрыв глаза и лёжа поперёк кровати, прошептала терианка.
Разумеется, свобода наступила относительная и ограниченная определёнными рамками, за которые Стелле не позволят переступить. Впрочем, то, что их выпустили из изолятора, ещё не означало, что все проблемы позади. Больше всего хотелось просто лечь и спать. Рана на руке уже не беспокоила, так как Рэм наложил тугую повязку и обработал чем-то заживляющим и снимающим боль.
События последних часов яркими картинами носились перед глазами. Но забыть о другом Стелла себе не позволила.
Не дав организму расслабиться, сверхисследовательница поднялась. Переодевшись в другую одежду и поев то, что ей принесли в комнату, она принялась за свои личные дела. Достала немногочисленные покупки, которые для неё сделала Эсмигюль. Первым делом распаковала и расстелила тонкое покрытие игрового манежа и активировала его.
Страж объявился сразу же, как только получил вызов. Возникнув на манеже и получив возможность видеть всю комнату, он как-то недовольно скривился.
Сидя в кресле и не имея желания активно двигаться, Стелла спросила:
– Что опять не так? Ты же манеж просил.
– Это, по-твоему, достойный меня предмет? – возмутился Страж, указав на то, на чём он сейчас стоял и благодаря чему мог принять трёхмерную форму. – Да это на коврик у кровати похоже, а не на манеж! Чего такой маленький?
– А ты видишь тут место для чего-то большого? – задала встречный вопрос Стелла, указав на размеры комнаты.
Страж оглянулся. Да, тут не особо развернёшься. Свободного места оставалось очень мало.
– Итак, что ты узнал? – перешла к более важным темам сверхисследовательница, сидя от манежа на расстоянии пары метров и совершенно не имея желания вставать и тем более активно двигаться.
– Ты хочешь знать что-то о той серой гадости в лаборатории космобиолога или о болячке по имени Рэолиор? – ехидно ухмыльнувшись и сложив руки на груди, уточнил Страж.