Модеста переглянулась с подругами и дала понять, что попробует приблизиться к нему. Не стоило вот так толпой бежать к незнакомцу. Вдруг ещё истолкует что-то неправильно.
– Не бойся, мы не причиним тебе вреда, – тихо сказала Модеста, начав осторожно движение вперёд. – Ты нас понимаешь?
Юноша вздрогнул. Притом так сильно, что его белый пушистый друг шарахнулся в сторону и едва с кровати не свалился.
– На каком языке ты говоришь? Хоть слово сказать можешь? – ещё тише произнесла Модеста, уже преодолев половину пути от двери до кровати.
И тут юноша, вместо того чтобы издать хоть какой-то звук, вдруг пару раз эмоционально взмахнул руками, словно отбиваясь от чего-то невидимого. А потом, застонав, сильно сжал ладонями голову, закрывая уши, и зажмурился. На его лице отразилась гримаса невыносимой боли. Он нагнул голову почти к коленям.
– У тебя что-то болит? Где? Хотя бы дай знать, – поспешно бросившись к нему и уловив даже на расстоянии усилившееся сердцебиение, попросила Модеста, желая как можно скорее оказать ему помощь.
В ответ опять не услышала ни звука, но уловила сильную боль в его ушах.
Парень лишь на миг открыл глаза и посмотрел на неё так, как будто она самый жестокий палач на свете, и тут же снова потерял сознание.
А вот его белый друг не стал бездействовать. Он тут же ощетинился, превратив длинную шерстку во множество колючек, став похожим на ёжика с ледяными иголками.
– Модеста, берегись! – крикнула Олдама.
Но энерговампир опередила зверька. Тот, разом лишившись снова сил, обмяк и лежал, лишь моргая глазками. Его иглы «расслабились» и распушились, снова приобретя вид мягкой шелковистой шерсти.
– Да что с ними вообще не так? – не понимала Глориоза, подходя вместе с Олдамой к Модесте. – Один постоянно сознание теряет, другой по любому поводу начинает молниями бросаться.
– Он не виноват, – Модеста с сожалением посмотрела на зверька, потихоньку возвращая ему силы. – Просто защищает своего хозяина.
– А я думаю, он голоден, – с жалостью посмотрела на живое существо Олдама. – Уже не первый час он тут, а ничего не ел. И до этого, думаю, его тоже давно никто не кормил. Просто некому было, учитывая, в каком состоянии мы отыскали этого парня.
– И правда, настало время хотя бы узнать, чем эта живность питается, – согласилась Глориоза. – Давайте я пока посижу тут, присмотрю за нашим пациентом. А вы этого круглого попробуйте накормить.
– Только старайся не шуметь, – попросила Модеста, – мне кажется, что слух у этого юноши слишком чувствительный. Вы же заметили, как он реагирует на звуки?
– Хорошо, постараюсь, – прошептала индианка, дав понять, что всё поняла.
Модеста крайне осторожно приблизилась с другой стороны кровати к белому зверьку и взяла на руки, сказав:
– Иди сюда, не надо бояться.
То, что он не выпустил в этот раз свои иголки, скорее свидетельствовало о его страхе, чем о доверии незнакомым людям. Тем не менее не бунтовал и дал унести себя. Модеста и Олдама всячески его просканировали, но так и не смогли хоть отдалённо определить вид этого животного. Как и его хозяин, он оставался сплошной загадкой. Модеста склонялась к тому, что он, скорее всего, всеяден.
Отправившись в кухню, предложили зверьку на выбор всё, что нашлось в хранилище из провианта. Но как фрукты, так и рыба с плодами мясного дерева, были отвергнуты и вообще не нашли никакого понимания в нём. Лишь немного воды попил, и всё.
– Он же так от голода умрёт, – крайне огорчилась Олдама, не равнодушная ко всему живому. – Его хозяин не в силах пока позаботиться о нём. Что же делать?
– Сложный вопрос, – Модеста даже представления не имела, что делать в таком случае. – Я вполне могу поддерживать его силы своей энергией, но как долго это может продолжаться? Для существа, привыкшего питаться едой, а он именно такой, мой метод не подойдёт надолго. Во всяком случае, я не могу гарантировать, что вреда не будет. Мы же ничего не знаем о нём.