– Ты подойдёшь к Лейле? – спросил Левмер.
– Сейчас нет, она может выдать меня. Знакомство с нами на этом празднике точно не сделает ей чести. Но я покажу тебе кое-кого из здешней знати. Это те люди, которые уже довольно давно обосновались, если так можно выразиться, на Рубеллите, а не просто прилетели на торжество и завтра разъедутся по своим делам. Они либо будут помогать Лейле, либо начнут тайно вставлять ей палки в колёса. Главное, не привлечь сейчас лишнего внимания к нам, – сказала Модеста, опуская вуаль на лицо.
Левмер подал ей руку и они направилась в зал.
– У меня мало времени, скоро празднование перейдёт на площадь, а потому нужно спешить, – сказала Модеста, глазами отыскивая среди приглашённых нужных людей. – И мне надо будет присутствовать в другом месте.
– А что вообще вы тут делаете? – спросил Левмер, которого столь удивила встреча, а после и разговор с Модестой, что ему как-то и на ум не пришло узнать, каким ветром сюда занесло экипаж «Миража».
– Сложно сказать, – уклонилась от ответа Модеста, с непринуждённым видом опираясь на руку Эдуарда. – Делаем одно, изображаем другое. Скоро сам всё поймёшь. Видишь ту даму, в зелёном платье?
Она указала на женщину лет пятидесяти, с властным выражением лица и довольно крупной фигурой.
– Это госпожа Дора́н, дочь фермера с отдалённой планеты. Она занимается тем, что доставляет редкие растения для оранжерей богатых людей, – сообщила Модеста. – Сейчас она спит и видит, чтобы ей выдали лицензию на вывоз растений с Рубеллита. Ей очень хочется заполучить официально монополию на это дело.
– Дочь фермера может быть опасна? – недоверчиво хмыкнул Левмер, стараясь запомнить указанную даму в лицо.
– Опасен может быть кто угодно, даже ты в своём неведении, – нравоучительно изрекла Модеста. – Вспомни Луизу Ройман.
Левмер молча кивнул, признавая правоту собеседницы и глядя на мужчину, на которого украдкой указала сейчас Модеста.
– Господин Хи́сфонт, заведует пока тут туризмом. Но его положение шатко. Власти как бы и не отказали ему в разрешении продолжать тут деятельность, но и официально не продлили лицензию, – сказала Модеста, глядя на невысокого роста человека лет сорока, с пронырливым взглядом и суетливыми движениями.
Левмеру этот человек показался неприятным, но и опасного ничего в нём он не усмотрел.
– А вот это к Лейле сейчас подошёл мэр Миари, выполняющий тут свои обязанности и с которого требовали и взыскивали куда больше, чем полагается. Господин Ло́рруэн в чести у здешнего населения, но в то же время его может и не радовать передача власти другому лицу. А может, и наоборот, он вздохнёт с облегчением, что его ярмо теперь перешло к герцогине Амертсон. Кстати, в делах управления Рубеллитом он останется правой рукой Лейлы. Так что видеться вы будете часто.
Мэр определённо произвёл на управляющего герцогини самое благоприятное впечатление. Седовласый, слегка полноватый мужчина лет семидесяти выглядел общительным и добрым человеком. Сейчас, глядя с почтительностью на Лейлу, он с доброй улыбкой что-то ей объяснял, но при этом не проявлял ни в жестах, ни в голосе заискивания.
– И последний… но я что-то его не вижу, – Модеста обернулась, кого-то ища. – А, вот он. Господин Кне́им – очень скользкий человек, никому не доверяет. Он получил тут первым разрешение на добычу пресловутого рубеллита, залежей которого здесь полно, да и всего остального, что он там может откопать попутно. Вот только у него скоро появятся конкуренты.
– Я не настолько хорошо разбираюсь в геологии, минералогии, – признался Левмер. – Рубеллит разве дорого стоит?
– По мне, так почти ничего. Но некоторые его редкие образцы очень любят ювелиры. Но разве то, что не ценим мы, не может стоить дорого в глазах других?
Кнеим будто старался держаться в тени и, казалось, охотнее слушал других, чем говорил сам. Этот молодой человек лет тридцати, с приятной внешностью, но с взглядом настолько скрытным, что если глаза – это зеркало души, то его зеркало покрывала густая вуаль. Невозмутимый взгляд и столь же спокойное выражение лица не выдавали, казалось, ни одной эмоции, если на то не было получено разрешение разума.
– Эдуард, мне пора, – тихо сказала Модеста, оторвав Левмера от созерцания Кнеима.
– Я провожу тебя, Лейла всё равно всецело поглощена свои триумфом, – вздохнул Левмер, поворачиваясь к дверям.