– Говори, иначе прибью, – безапелляционным тоном пригрозил Рэолиор.
– Опасна!! – взвизгнул и зашипел одновременно в ответ Уш.
Даже все его отростки ощетинились, как шерсть у кота, замерев, будто иглы.
– Да она даже не наступила на тебя и вообще в комнату не вошла, – напомнил Рэолиор и сам демонстративно потоптался по нему, показывая, что он тут, рядом, и опасен вне сомнений.
– Такие как она, слишком сильны. Мы не можем противостоять им, – нехотя признался Уш, понимая, что выхода у него, в общем-то, нет.
– Я позову её, и вы поговорите. Скажешь ей кто ты и откуда, – решил Рэолиор и направился к выходу. – Только веди себя хорошо.
Вслед ему донеслась волна отчаяния и паники, но это не могло тронуть его сердца.
Модеста обнаружилась сразу за дверью, видимо, она не спешила войти и подслушать, или наоборот, отправиться исследовать ближайшие помещения. А с её способностями для этого не нужны были ни разрешения, ни ключи.
– Зайди и посмотри ещё раз внимательнее на то, что находится в той комнате, – пригласил Рэолиор.
Модеста теперь уже с любопытством отправилась исследовать новый вид жизни. Уш сжался так, что даже его слой, казалось, на всех поверхностях истончился. Заметив, что Рэолиор без боязни прошёл прямо по агрессивно разросшемуся организму пришельца, Модеста тоже шагнула в комнату.
– Это Уш-фоф-длоаф, пришелец, которого сняли с какого-то астероида, но только тут он начал проявлять признаки активной жизни, – ввёл в курс дела Модесту Рэолиор.
– Звучит так, будто говоришь о каком-то безбилетнике, – невольно улыбнулась Модеста.
– Он разумен, и обижаться умеет, – предупредил Рэолиор и обратился к Ушу: – Я хочу, чтобы ты поговорил с ней. Она тебя не тронет, обещаю.
От Уша прошла волна из смеси страха и раболепия:
– Говори, госпожа. Я должен сообщить о тебе твоим родственникам?
Рэолиор, и слышавший, и ощущавший, что исходит от Уша, внимательно следил за реакцией Модесты. Ведь пришелец на всех наводил страх, или хотя бы пытался это сделать, а тем более подчинить. А тут – госпожа!
– О чём ты говоришь? – Модеста подобралась как хищник, почуявший добычу.
Уш сник, будто попал в тупик и выбраться из него не мог:
– Ваши родственники. Дальние, как я теперь понимаю. И, очень надеюсь, уже похороненные в веках истории.
– Мне ты такого не говорил, – почти рассердился Рэолиор, чувствуя, что до этого кинаски просто очень многое утаивал.
– Ты можешь сказать, где это? – оживилась Модеста. – Какая звезда, планета?
– Это вряд ли… даже если и скажу названия, то они вряд ли совпадут с вашими, в случае если вам этот мир уже известен. Но, по полученным уже мною сведениям, цивилизация ОПМП ещё не достигла границ моего мира. Это далеко отсюда, – признался Уш.
– Скажи, кому ты хотел сообщить о ней и зачем? – потребовал Рэолиор.
– Своему прародителю, а он, если ещё не потерял связи с другими своими детьми, через них может общаться с теми, кто похож на вас. Но внешне вы всё же отличаетесь от своих предков.
– Хорошо. Что там случилось, ты можешь сказать? – строго спросил Рэолиор, понимая, что времени у них для разговоров мало.
Очень желательно уйти отсюда никем не замеченными.
– На планете, где мы доминировали и являлись практически единственными существами с высоким интеллектом, очень давно появились люди, похожие на вас, – начал с нескрываемой тоской Уш, видимо не испытывая радости от подобных воспоминаний. – Их было мало, но шли года, они размножались и очень быстро мутировали в то, что объединяло их с кинаски в способностях к поглощению энергии. Эти люди так же способны были общаться с нами телепатически. Но часть из них одичала, не получив никаких особых качеств. Скорее они деградировали, став в развитии даже хуже своих предков, прибывших когда-то на планету.
– А покороче можно? – нетерпеливо перебил его Рэолиор, ведь время поджимало, а быть застигнутым возле опасного кинаски не хотелось, это вызовет ненужные вопросы.
– Можно, – совсем не учтиво огрызнулся Уш. – Набравшись силы, этот народ решил подчинить нас, поставить себе на службу. И началась война. К сожалению, род кинаски не смог выиграть в этом противостоянии – наших предков почти совсем уничтожили. Крохи остались в недоступных скалах и лесах. И, как я знаю сейчас, кинаски до сих пор очень малочисленны и продолжают скрываться. Любого представителя нашего вида, кого находят, тут же стремятся уничтожить. Мой родитель даже боится разрастаться, оставаясь микроскопически малым. Поэтому я и спрашиваю – надо ли сообщить твоим сородичам о тебе? Просто мой предок очень давно не сталкивался с хозяевами своей планеты, прячась в отдалённом месте от их поселений.