– Нет, я выйду сама, – покачала головой девушка. – Охрана не видела, как я входила. Не хочется проверять их память на лица. Так что проскользну незаметно тем же путём, каким и пришла.
Левмер проводил Модесту до фойе, и они расстались – она выбралась через стену наружу, а он вернулся к Лейле.
Быстро добравшись до шатра, где её ждали подруги, Модеста скинула вуаль и начала снимать украшения. Подруги с волнением смотрели на её задумчивый вид, ожидая, когда она сядет рядом с ними и всё пояснит.
– Всё, абсолютно всё пошло не так, – огорчённо сказала Модеста, садясь на подушки. – Это почти катастрофа.
– Ты не смогла выстрелить? – спросила Мод. – Признаюсь, мне бы тоже, наверное, духу на это не хватило.
– Да, я не выстрелила, – Модеста сложила украшения на столик.
– Модеста, кто стал правителем? – спросила Олдама.
– Лейла Амертсон, – ответила Модеста, опустив голову, будто признавая своё полное поражение.
– Кто?! – воскликнули разом три голоса.
Подняв голову, Модеста увидела три пары удивлённых глаз, недоверчиво смотревших на неё.
– Сама не верю, – сказала она. – Не могу передать, что я почувствовала, когда увидела Лейлу. А ведь если бы на ней была вуаль, то я могла бы не узнать и выстрелить. Нет, нет! – тут же отогнав эту мысль, Модеста покачала головой. – Я не смогла бы стрелять в женщину. Всех, кого мы устранили, были мужчинами. Я не думала, что это может быть женщина.
– Может, это и к лучшему, – решила Олдама. – Мы знаем Лейлу, и к тому же если на неё будут пытаться оказать давление, то скорее психологическое, а значит физической расправой ей могут и не грозить.
– Довольно слабое утешение, – не согласилась Мод. – Вот именно физически её и попытаются устранить, если она хоть кому-то встанет поперёк дороги.
– Если им нужен номинальный правитель, то устранять Лейлу им точно не выгодно, – высказала предположение Глория.
– Я уже поговорила с Левмером, лишняя пара глаз нам не помешает возле Лейлы, – сказала Модеста.
– Ну, ты же не заставишь его шпионить против герцогини? – усмехнулась Глория.
– Если надо будет – заставлю, – решительно заявила Модеста. – Он знает, что виноват. И если бы не его молчание, Лейла бы никогда сюда в качестве правительницы не попала.
– Отлично! Мы будем шантажировать Эдуарда, – всплеснула руками Олдама. – Дожились!
– До этого не дойдёт, надеюсь. А сейчас поспешим, пора готовиться к выступлению. Глория, сегодня ты заменишь Глориозу, – сказала Модеста, вставая. – На своём дебюте мы не должны провалиться.
Девушки поспешили к домику, где хранились их костюмы и была устроена гримёрная. Труппа бродячего цирка вовсю уже готовилась к предстоящему выступлению.
На широкой площади, вымощенной плитами из светлого гранита, царили шум и веселье. Уже близился закат и готова была зажечься роскошная иллюминация. Бело-розовый пейзаж всё ещё казался Лейле каким-то волшебным, и в этой сказке она ощущала себя королевой. Хотя, по сути, она теперь таковой и являлась, разве что без подобного титула.
Лейла была счастлива и весела, как ребёнок, попавший в сказку, где сбываются все желания и мечты. В здании ратуши, где ей отвели для жилья второй и третий этажи из пяти имеющихся, она после церемонии наскоро пообедала и переоделась в атласное розовое платье с шифоновой отделкой. Ей прислуживали две проверенные девушки, привезённые с Эдистера. Остальному персоналу запретили без разрешения входить в апартаменты герцогини. Когда она вышла из ратуши на площадь, у дверей её ждали десять телохранителей, теперь уже вооружённых до зубов. Они единственные, из всех собравшихся на праздник, не оделись в светлые и яркие одежды. Охрана молча следовала за герцогиней, и последней никак не удалось от них отделаться. Как пояснил Лорруэн, они обязаны сопровождать её всегда и везде за пределами ратуши. А в личных покоях Лейлу останутся охранять две телохранительницы. Мэр тактично решил, что присутствие девушек будет меньше смущать правительницу.
Солнце коснулось вершин гор на горизонте и на площади включили иллюминацию. Праздник продолжался, каждый развлекался как мог.
Немного утомившись от почти бесконечных поздравлений, от явной и скрытой лести, Лейла присела на резную скамью, пригласив следовавшего везде за ней Левмера сесть рядом. Мэр уже полчаса, как куда-то пропал и пока никто не выражал желание нарушить покой герцогини своим обществом. А Лейла действительно устала, проведя почти весь день на ногах.