– Всё, чего нам удалось достичь благодаря браслету-переводчику, – добавила Модеста, – так это возможность узнавать, как он себя чувствует. Например, дали понять, что, если что-то болит, нужно указать, где. Если проголодается, тоже чтобы жестами давал понять, чего именно он бы съел. Ведь и некоторая наша еда ему уже по вкусу пришлась и не повредила.
– И он вроде бы в этом плане нас понимает, но мы его – нет, – пожаловалась Олдама.
– Может, просто не привередливый и не хочет лишний раз вас утруждать какими-то просьбами? – предположила Стелла.
– Нет, чего-то он точно хочет, – возразила Модеста. – И более того, сильно переживает. Почти не ест. Но его метод общения со зверюшкой сводится к тихому свисту или шипению. Возможно, и телепатии? Но нам невозможно это узнать, да и Артур вроде не обнаружил у зверька подобной способности.
– Кстати, где этот белый шарик? – поинтересовалась Стелла. – Быть может, я смогу с ним договориться?
– Вряд ли, – безнадёжно вздохнула Олдама. – Мы уже пытались, ведь Артур оставил нам в помощь один из югеальских браслетов-переводчиков. Но это создание какое-то запуганное. И странно, что этот зверёк сам по ком-то сильно тоскует. Как нам кажется, он прямо в сильной печали, хоть и постоянно находится рядом с хозяином. Но единственные слова, которые это животное вразумительно выдаёт, чаще всего следующие: кушать, страшно, спаси, защити, иди ко мне.
– И тот парень именно это тоже способен озвучивать, – добавила Модеста. – Я пришла к выводу, что свист и шипение – это доступные пониманию зверька команды, и не более. Сам пушистик ведёт себя достаточно лояльно, не агрессивно и очень тихо. Пока парень лежал без сознания, он душераздирающе плакал, а как только тот пришёл в себя, словно голос потерял. Вероятно, из-за чувствительного слуха хозяина и этот милашка ведёт себя тихо, а так сказать «громко кричит» лишь тогда, когда пытается привести того в чувство. Вот и сейчас, даже имея браслет-переводчик, мы постоянно слышим от него исключительно эти два слова: спаси и защити. И ничего понять не можем. Он ведь в безопасности, и мы хорошо к нему относимся. Даже тишину соблюдаем и стараемся обеспечить максимальный комфорт и покой.
– Ладно, посмотрим, что мне удастся узнать, – решила Стелла, не питая при этом особого оптимизма.
В комнату к парню вошли только двое – Модеста и Стелла.
Одетый в светло-серую одежду из натуральных тканей и с достаточно громоздкими наушниками на голове, юноша стоял у иллюминатора и с каким-то затаённым ужасом, сквозь дорогие полупрозрачные занавесы, смотрел на раскинувшийся неподалёку от «Европы» дикий участок бело-розового леса. Казалось, что оттуда в любую минуту могут, как минимум, убийцы выскочить.
Стелла сразу подметила этот момент. Почему незнакомец так странно на всё реагировал? Ведь не выглядел дикарём.
Парень с розовыми волосами тут же повернулся к вошедшим. Модеста взглядом дала понять, что останется у двери, и Стелла пошла дальше одна. Терианка двигалась осторожно, словно и шороха боясь издать, ступая по толстому пушистому ковру, устилавшему пол.
Телепатический контакт она установила почти сразу и без труда. Не приближаясь быстро и остановившись как минимум в семи шагах от юноши, Стелла замерла. Её тут же начали пристально изучать взглядом. В ответ терианка делала то же самое. Открытой агрессии в незнакомце она не видела, скорее большую долю страха, неуверенности и чего-то напоминающего скрытую враждебность. Душа юноши, вопреки его внешнему виду, не показалась Стелле чем-то светлым и ярким. По своей сути он являлся достаточно волевым, целеустремлённым, далеко не изнеженным и, что вообще не поддавалось объяснению, не выглядел милосердным.
«Кто ты? – прозвучал первый вопрос на уровне телепатии со стороны Стеллы. – Как твоё имя?»
Юноша в ответ, глядя ей в глаза, вёл себя уверенно и властно. От него исходило непонимание, некоторое раздражение и нараставшее подозрение. Но это только были эмоции, и не более, что смогла уловить Стелла. Некие скупые звуки на уровне телепатии тоже присутствовали, но без переводчика это осталось за гранью понимания Стеллы.