Телохранители молча, как чёрные тени, стояли позади и их присутствие немного стесняло юную правительницу Рубеллита.
– Устала? – посочувствовал Левмер.
– Немного, – ответила Лейла. – Но я так счастлива! Не понимаю, чего ты так боялся? Здесь просто чудесно!
Но управляющий вовсе не разделял восторга своей хозяйки и молчал, не смея произнести что-либо при телохранителях. Их присутствие его тоже скорее тяготило, чем успокаивало. Он мог многое сказать Лейле, но не здесь и не сейчас.
Подбежал мэр, его глаза горели радостью.
– Извините, герцогиня, вас оставили совсем одну тут, – сказал он. – Меня отвлекли – на праздник прилетела моя внучка с детьми. Да, да, я уже прадедушка, и правнучки просили показать им клоунов. Вы ведь знаете, что сюда приехал цирк?
– Да, я слышала, и думаю, господин Лорруэн, вам следует уделить внимание своей семье, а я пока отдохну, – вежливо ответила герцогиня. – Моей персоне и так сегодня оказали достаточно внимания.
– Вы этого достойны, поверьте, ваша светлость. В столь юном возрасте взять на себя такую ответственность – это о многом говорит, – слегка склонив голову в коротком вежливом поклоне, он удалился.
Левмер посмотрел на Лейлу и предложил:
– А не взглянуть ли и нам на циркачей?
В ответ герцогиня слегка скривилась, как капризный ребёнок, выражая неудовольствие.
– Я знаю, ты не любишь клоунов, но наверняка там будут и другие номера, – Левмер встал, предлагая ей всё же сходить на представление.
– Ну, ладно, пойдём, – согласилась она, поднимаясь со скамьи. – Не сидеть же тут весь вечер, а то ещё заскучаю. Да и не стоит избегать людей, которые пришли на праздник, устроенный, в общем-то, в мою честь. Это как минимум невежливо.
Не спеша они направились через площадь на другую её сторону, где была установлена арена цирка.
Ещё издали они увидели девушку в роскошном бордовом костюме, что бросала ножи в деревянную стену, у которой стояла ассистентка в светлом платье. Видимо, ловкость циркачки и её довольно опасный номер привлёк немало зрителей, то и дело издававших испуганные или восхищённые возгласы и не скупившихся на аплодисменты.
– Ну вот, видишь – ничего интересного, – ответила с явным разочарованием Лейла, продолжая всё же медленно двигаться к арене. – Столь опасные трюки не вызывают во мне радости, не люблю, когда в людей ради развлечения целятся чем-то, что может убить или поранить.
– На арене выступают не новички, – возразил Левмер. – Они почти ничем не рискуют.
Мысленно он отметил то, что сегодня Лейла тоже могла стать мишенью.
– Ну теперь она и за пистолеты взялась, – сказала Лейла, увидев, как девушка убрала ножи и достала огнестрельное оружие.
Люди, занятые полностью зрелищем, не сразу заметили подошедшую правительницу, но едва поняв, кто это, начали расступаться. Лейла отвлеклась, учтиво кивая направо и налево тем, кто давал ей возможность подойти поближе к сцене.
Почти совсем стемнело, небо уже приобрело тёмно-синий цвет, близилась ночь, но яркое освещение устраняло это неудобство, и праздник не умолкал. Казалось, за весь день никто не устал и все готовы веселиться до утра.
Рука Левмера, шедшего позади Лейлы, легко легла ей на плечо, как бы призывая остановиться. Девушка оглянулась, чтобы узнать, что случилось, и увидела онемевшего управляющего, ошарашенно смотревшего вперёд, на арену. Её взгляд обратился туда же, и она замерла, не веря своим глазам: на арене, одетая в бордовый костюм и с завязанными глазами, Глориоза целилась в Модесту, стоявшую у деревянного щита.
10. Тайное предложение.
Сохейль чуть не забыла, как дышать, увидев внезапно нагрянувшего в её апартаменты брата. А присутствие тут Стеллы вообще породило тихую панику. Она постаралась быстро переместиться к подруге, находившейся сейчас в нескольких шагах от неё, но Ареф распознал её намерения ранее.
Едва войдя в комнату и заблаговременно жестом отдав приказ своим телохранителям и свите остаться за дверями, тут же обратился к сестре: