– Пешком или на аэромобиле? – спросила Глориоза.
– Я полечу своим ходом, а вы – в машине, – решила Модеста.
– Только лиолитами больше не бросайся, – на всякий случай попросила Олдама, запрыгивая в аэромобиль.
Нырять в темноту уходящего вниз обрыва, было как-то не по себе. Надев снова перчатку и не рискуя что-то активно делать, Модеста держалась поближе к подругам. Странного рода энергия – точно не живая – словно дремала вокруг, но не атаковала. Подобные ощущения энерговампир переживала впервые, а потому просто не могла даже себе объяснить, что это такое. Но как Модеста ни старалась, а обнаружить хоть что-то живое, не могла.
Достигнув центра кратера и спустившись на самое дно, подруги снова совершили посадку. Тут тоже всё было погружено во тьму, которую сейчас рассеивал только свет фар, включённых уже по всему периметру аэромобиля.
– Выглядит, как какая-то площадь, – покинув машину, Глориоза скинула с головы капюшон.
Олдама и Модеста, продолжая осматриваться вокруг, тоже избавились от головных уборов.
– Но тут тепло и дышать можно комфортно, – заметила Олдама.
Они сейчас разговаривали не громко, но и не шёпотом, однако в этом громадном кратере даже отголоска эха не пролетало, звуки словно тонули в пространстве и это выглядело странно, если не сказать пугающе.
Площадь оказалась совершенно круглой и отшлифованной до блеска. Правда, цельный рубеллит под ногами пришельцев сейчас покрывал значительный слой пыли. Диаметром около двухсот метров, далее это пространство упиралось со всех сторон в стены, постепенно расширявшиеся к верху в виде конуса.
– Олдама, какие твои выводы на этот момент? – теперь уже достаточно громко спросила Модеста, и опять показалось, что они находятся в какой-то маленькой комнатке, а не в громадной подземной локации.
Изобретательница, терзая свой нсимп, выдала без задержек самую актуальную информацию:
– Мы находимся на глубине около семисот метров ниже уровня мирового океана этой планеты. Сейчас тут примерно плюс десять градусов по Цельсию. Опасных примесей в воздухе нет и он не просто чист, а полностью безопасен для нашего дыхания. Глубина этого кратера порядка четырехсот метров, до самой высокой точки свода почти шестьсот метров.
– А вокруг не просто дикая пещера, а признаки строительной деятельности, – Глориоза указала рукой в одном из направлений.
В свете мощного фонаря выделялся прямоугольный вход куда-то в глубину скалы. Модеста и Олдама, тоже смотревшие во все стороны, то и дело выхватывали из темноты отчётливо заметные ступени каменных лестниц, террасы, подобие улиц и уводящие во все стороны ходы.
– И люди тут не просто побывали, но и активно жили, – уже полностью утвердилась в этом мнении Модеста. – И это точно не дело рук леруев или кого-то из ОПМП, открывших Рубеллит. Такое возводилось очень давно, и так же давно уже покинуто жильцами. Запустение свидетельствует о долгих годах…
– Вот только полагаю, что сейчас здесь никого нет, – предположила Глориоза. – По крайней мере, я совершенно не наблюдаю встречающих.
– Уверена, что Халтамия шла именно сюда, – теперь уже не сомневалась Олдама.
– Вопрос в том, дошла ли, – вздохнула Модеста.
Они рассматривали рубеллитовые лестницы, серпантином опоясывавшие внутреннюю часть этого кратера, но ничто не давало подсказки, что это могло быть и для чего строилось. По-своему оригинальный подземный город заслуживал того, чтобы им заинтересовались.
– Просто стоять и гадать, куда мы попали, никуда не годится, – пришла к выводу Глориоза. – Впрочем, как и бегать по всей этой конструкции и что-то искать, тоже идея не лучше. Это займёт много времени, а нам надо получить быстрый результат, если хотим найти хоть кого-то живого здесь. И как быть?
– Если тут есть хоть кто-то живой, я могу его отыскать, – снова вспыхнула энтузиазмом Олдама.
– У тебя есть какой-то план? – заинтересованно повернулась к ней Модеста, потому что сама пока даже самой примитивной жизни тут не ощутила на доступном её влиянию расстоянии.
– Ничего нового изобретать не буду, – ответила Олдама, возвращаясь к аэромобилю. – Воспользуюсь тем, что в своих исследованиях используют археологи и другие учёные, когда надо проникнуть куда-то, куда человек просто так не пролезет.