– Это там, – указала рукой Олдама влево, а потом быстро скинула в бортовой навигатор маршрут.
Доверив полёт автопилоту, чтобы нигде не заблудиться, Глориоза выставила скорость не самую быструю. Она опасалась, что машина может просто не пройти там, где пролетел миниатюрный чип, способный и в щель пролезть, не только в дверь. Модеста летела за подругами, попутно пытаясь на ходу рассмотреть то, до чего мог дотянуться её взор.
Олдама тихо испуганно охнула, когда аэромобиль с разгона нырнул в какой-то коридор и помчался уверенно дальше. Тут всё указывало на то, что это не могли быть помещения жилые. Везде царила пустота, как и в самом коридоре. Попадавшиеся отдельные залы выглядели так, как будто из них частично забрано какое-то оборудование, потому что виднелись разбросанные фрагменты незнакомых предметов. Впрочем, оценивать имущество неведомой цивилизации по критериям землян экипаж «Миража» пока не осмелился. Да и не в этом заключалась их спасательная миссия.
Полёт продлился буквально минуту, и аэромобиль замер возле очередного открытого дверного проёма.
– Сюда! – воскликнула Олдама, покидая аэромобиль и указывая на ход.
Но Модеста её опередила, слабо уловив чью-то живую энергию.
Первая в состоянии левитации, а две других просто бегом, устремились дальше. Впрочем, не успели взять разгон, как пришлось тормозить. В одном из ближайших помещений висел у входа чип, обнаруживший цель. Просторная, но не слишком и громадная, комната наполнялась едва уловимым шелестом белой материи на низком прямоугольном предмете, который можно было принять за широкую кровать. Тут же стояли сиротливо какие-то ажурные круглые подставки, почему-то напоминавшие собой предметы, на которые земляне охотнее всего бы поместили горшки с цветами. Имелось ещё что-то немногочисленное и пока не важное. Потому что всё внимание спасательниц было приковано к человеку на кровати.
– Не приближайтесь! – предостерегла подруг Модеста, жестом попросив тех оставаться возле входа.
Её голос, пусть и прозвучал негромко, вдруг заставил истошно застонать того, кто зарылся в ткань. И тут же человек затих, будто резко уснул.
Олдама, досадливо сморщившись, тут же сделала знак рукой, чтобы все молчали.
Модеста сразу же указала на уши.
Да, они просто ещё не привыкли к тому, что имеют дело с кем-то особенным. Модеста быстро вернулась к аэромобилю и взяла сумку с медицинским оборудованием и медикаментами для оказания первой помощи. Потом все три уже без опасений приблизились к кровати.
Пока Модеста извлекала из сумки заглушки для ушей, Глориоза и Олдама склонились над затихшим человеком. Они откинули с него ткань и, увидев, лицо, ужаснулись. Заметив краем глаза, как невольно отшатнулись подруги, Модеста взглянула на лежавшую.
– Это что, ожоги? – ужаснулась Глориоза и посмотрела на Модесту.
Сейчас они могли говорить шёпотом, не рискуя травмировать чувствительный слух девушки.
– Она такая юная, и тут совершенно одна. Неужели и правда Халтамия? – терялась в догадках Олдама.
Модеста, хмурясь всё больше, тем временем настраивала аппарату на первичную диагностику организма девушки. Она ощущала нечто, что вводило её в шок, но пока молча ждала результатов, что подтвердят или опровергнут её мнение о происходящем.
Незнакомка неожиданно снова застонала, согнувшись и сжавшись калачиком.
– Наверное, она испытывает дикую боль, – с болью в сердце сказала Олдама, глядя на поражённые участки кожи девушки.
Её лицо, руки и шея выглядели так, будто с них частично слезла кожа.
– Она сильно обморозилась и, как будто, одновременно получила солнечные ожоги, – произнесла Модеста, – никогда такого не видела. Но…
– Что? – встревожилась Олдама, увидев, как оторопела врач.
– Она рожает! – выдала потрясённая Модеста.
– Как? – Глориоза пыталась понять, что вообще происходит.