А из белых простыней снова раздался мучительный стон. И всё указывало на то, что боль была не шуточная. Только сейчас экипаж «Миража» заметил, что в помещении некоторый бардак и среди него валяется частично порванный комбинезон уже знакомого вида и отдельно лежит подобие мягкого длинного кардигана розового цвета.
– В машину её, быстро! – скомандовала Модеста, первой отойдя от шока. – Я чувствовала, что у неё роды, но не могла в такое поверить. И это ещё не всё…
Пришлось, бросив всю аппаратуру, которая так и не успела выдать полный результат, сгрести полуодетую пациентку вместе с простынями и на них донести до аэромобиля. Уже там, укутав девушку в свои шубы, экипаж «Миража» рванул к выходу. Пока Глориоза сидела за управлением, а Модеста на заднем сидении пыталась облегчить муки страдалицы, не приходившей пока в сознание, Олдама в спешке созывала разосланные чипы.
Как только аэромобиль вынырнул на простор и снова оказался на дне загадочного кратера, в открытый контейнер тут же на ходу нырнули все чипы. Они залетали туда, словно пчёлы в улей. Глориоза закрыла верх машины и начала подъём, надеясь, что пострадавшей такая скорость не повредит.
– И куда нам её? – спрашивала Глориоза. – В больницу?
– Думаю, уже не успеем, – покачала головой Модеста, пытаясь восстановить силы Халтамии и снять боль. – Я не знаю, как у этих чужаков проходит этот процесс. Я ведь принимала роды только у наших людей на Ниа-Нерри, а там, в основном, потомки землян или очень слабые смешения генов других рас.
Когда достигли катера, всё указывало на то, что решать проблему придётся быстро и исключительно своими силами. Индианка, заняв место пилота, направила на максимально возможной скорости катер к выходу, а изобретательница, оказав помощь Модесте с пациенткой, кинулась что-то быстро программировать в системе связи.
Но ещё больше Глориоза и Модеста испытали удивление, когда осознали, что Олдама успела сделать.
– Это что такое? – указала вперёд индианка, когда перед гигантской пещерой неожиданно возникла какая-то громадина, преградив, по сути, выход.
– Ты «Мираж» что ли вызвала? – оторопела Модеста, находясь возле своей пациентки, которую только успели переместить в медицинскую капсулу.
– А вы предлагаете этой бедняжке рожать в катере? – ответила возмущённо изобретательница, и поторопила Глориозу: – Давай быстрее, пока нас не засекли! Я сняла визуальную маскировку с корабля.
Катер уже через несколько секунд влетел в ближайший открытый трюм «Миража». Снова став невидимым, корабль пока оставался на месте.
Модеста экстренно забрала Халтамию в медицинский отсек. Та уже пришла в себя, но, перепуганная, ничего не понимала. Зная, что общаться с той можно лишь жестами, Модеста попросила подруг подождать в соседней комнате, чтобы излишне не волновать пациентку.
– Она точно рожает? – опустившись в первое попавшееся кресло и стягивая уже не нужный шарф с шеи, задалась вопросом Олдама. – С чего это вообще Модеста так решила? Эта девушка выглядит чуть ли не как подросток, и такая худенькая… даже живота не особо видно.
Глориоза, тоже желая избавиться от тёплых сапог и переодеться, всё же не рискнула пока покинуть подруг. Чувствуя небывалое волнение, она осталась рядом с изобретательницей.
– Но Модеста не могла ошибиться, она же чувствует такое без всякой аппаратуры. Вот и сейчас ждала лишь подтверждения. Значит, не ошиблась.
– Вот ещё только такого в нашем корабле не было, – вздохнула Олдама.
– Всё когда-то бывает впервые… – в тон ей отозвалась удручённая Глориоза.
Модеста вышла к ним через полчаса. Она держала на руках какой-то маленький свёрток из дорогой стерильной ткани. В нём кто-то тихо копошился.
– У нас девочка! – с трепетом и со слезами радости на глазах объявила Модеста, глядя на живое существо в своих руках.
Олдама и Глориоза вскочили и тут же подбежали к ней.
В пелёнках действительно лежал новорожденный младенец. Вот только его размеры были чуть больше, чем ладонь взрослого человека. Малышка имела бело-молочный цвет кожи, очень нежной и тонкой. Но сама выглядела не сморщенной и достаточно упитанной для ребёнка такого размера. Её голову покрывали короткие, но очень густые нежно-розовые волосы, а глаза казались тёмно-малиновыми.