– Такая маленькая, недоношенная что ли? – настороженно посмотрела на ребёнка Глориоза.
– Подержите малышку, – попросила Модеста, – я пока займусь её матерью. Не знаю, что с этой роженицей не так, но она опять без сознания, хоть роды прошли, в общем-то, легко. Я кое-что подозреваю, но верить в подобное отказываюсь. Так что проведу, наконец, тщательную диагностику, а потом мы сразу же отправимся в Миари. А с девочкой всё пока в порядке, она очень сильная для своего размера.
– Это срочно, что ли? – осторожно беря на руки малышку, спросила Олдама, сама испытывая восторг и трепет от вида новорожденной.
– Срочно, – строго посмотрела на подруг Модеста и пояснила: – Мы не можем допустить, чтобы потом Халтамия всем рассказала, что побывала в странном корабле громадных размеров.
– Ой, а ведь и правда, – тоже спохватилась Глориоза.
– Поэтому нельзя затягивать с возвращением. Мы доставили пострадавшую сюда в бессознательном состоянии, и увезём так же. Даже если она потом что-то и будет рассказывать, то, скорее всего, решит, что рожала уже в «Европе», где и очнётся по моим планам.
– Мы позаботимся о девочке, – пообещала Глориоза, – но лучше бы её поскорее к матери вернуть.
Малышка тем временем задремала.
Модеста выбежала к подругам буквально через пять минут и при этом в её глазах сияла такая сложная гамма зашкаливавших эмоций, что тем стало не по себе.
– Что ещё? – дрожащим голосом спросила Олдама. – Неужели какие-то осложнения? Или умерла?
– Нет! Но она… беременна! – обрушила неожиданную новость на голову подруг Модеста.
И опять обе лишь непонимающе взирали на капитана, не зная, что сказать. Немного растрёпанная, ещё в медицинской одежде и в полном недоумении, та буквально сама на себя не походила.
– Как беременна? – пролепетала Глориоза, пытаясь вникнуть в суть происходящего.
– Ты хочешь сказать, что будет двойня? – попыталась логически объяснить услышанное Олдама.
– Нет, нет! – запротестовала Модеста. – Я не знаю, как такое возможно, но эта юная мать, которая только что родила, снова беременна! И этот ребёнок не вчера зачат! Он уже достигает в длину семь сантиметров! И более того… есть ещё один очень мелкий эмбрион… я едва его обнаружила, но он есть.
– Как такое вообще возможно? – Глориоза очень хотела услышать, что Модеста лишь пошутила. – Может, аппаратура ошиблась?
– Ошибки нет, исключено! Я уже несколько раз проверила. Но все сканеры показывают одно и то же! Я ведь ещё в тех катакомбах почувствовала, что она рожает, но как-то не верилось. И то, что в ней зародилась ещё не одна жизнь, меня сбивало с толку. Я такого даже предположить не могла! Ни одна раса, известная мне, не обладает такой физиологией. Поэтому и молчала, пока диагностика всё не подтвердила. И более того, я подозреваю, но не могу пока точно утверждать, что здесь имеет место партеногенез. Такого среди известных нам рас людей пока не наблюдалось, а если и было где-то, то как некая аномалия, да и плод всегда развивался неполноценным. Здесь я не вижу отклонений, хотя в этом деле на мой прошлый опыт опираться полностью нельзя. Но Халтамия – а я уверена, что это она и есть – родила здорового, хоть и очень маленького, ребёнка.
Глориоза тряхнула головой, отгоняя усталость, накопившуюся за последние беспокойные дни, и объявила:
– Так, немедленно собираем вещи – и в Миари! А то ещё какой-нибудь сюрприз отыщем и доказывай потом всем, что мы тут ни при чём.
– Верно, – согласилась Олдама.
– Я перемещу Халтамию и ребёнка в медицинскую капсулу, а вы катер подготовьте, – Модеста взяла девочку и поспешила в палату.
Четверть часа спустя катер экипажа «Миража» спускался на космодроме возле города. Но, невзирая на ночь, заметили большое оживление, как в воздухе, так и на земле. Особенно вблизи города, а не только космодрома, летали множество патрульных аэромобилей и катеров.
– Это же не по нашу душу? – немного смутилась от подобного оживления Олдама, сидя в кресле пилота рядом с Глориозой.
– И чего им не спится? Ведь глубокая ночь, – проронила задумчиво индианка, осторожно приближаясь к «Европе».
Лишь благополучно прошмыгнув в трюм корабля, все облегчённо выдохнули. Пока Олдама и Модеста занимались перемещением двух новых особ в отдельные апартаменты, Глориоза обо всём сообщила Лейле. Герцогиня примчалась так быстро, что всех удивила. Её сопровождали только Левмер и Глория.