– Это стандартная для хорнеокийцев семья, – ответила Халтамия.
– Кстати об этом, – вдруг что-то вспомнила Мод. – Когда ты родила, то проведённое обследование показало, что ты… опять беременна. Как такое возможно?
Халтамия посмотрела на неё так, будто та задаёт самый нелепый вопрос, какой только можно придумать:
– А разве у вас не так? Разумеется, если я родила, то это означает, что я буду ждать развития следующего ребёнка.
– Что-то я вообще ничего не понимаю.
– Вы устаревшая раса в наших глазах, – гордо вскинула голову юная хорнеокийка, чем-то напомнив этим своего брата. – Наши предки тоже были, похоже, подобными вам. Но генетические эксперименты многое изменили в нас, в том числе наш способ размножения. Мы живём всего около сорока лет. Те, кто доживают до пятидесяти, считаются долгожителями, но таких крайне мало, на каждое поколение не более, чем один-два. Девочки начинают рожать примерно с моего возраста. Фа как раз моя первая дочь.
– У тебя уже есть муж? Ты же такая юная, – с растерянностью смотрела на худенькую Халтамию Мод.
– Муж? Конечно же он будет. И раз я родила здоровую девочку, которая даже телепатией обладает, мне выберут хорошего человека. А учитывая характеристики здоровья Гоараза, то вообще могу рассчитывать на сына элиты, – с радостью и гордостью ответила Халтамия, а после вдруг сникла: – Ну, по крайней мере, у меня был такой шанс, пока вы это не сделали с Гоаразом.
– А что мы с ним не так сделали? – не понимала Мод. – Вроде бы спасали, лечили, кормили и даже искали своими силами способ общения с ним.
– Но его волосы… – хорнеокийка, видя неподдельное непонимание Мод, сочла нужным всё обстоятельно объяснить. – Наш народ имеет особенные волосы. Это один из наших самых важных органов. Не все дети рождаются одинаково сильными, и показатель здоровья – это волосы. У кого-то они густые, яркие и длинные. У других тусклые и редкие. Поэтому детям, пока они не достигнут брачного возраста, запрещено срезать волосы. Ведь именно они свидетельствуют, насколько велика жизненная сила человека. Мальчикам заплетают косы, а девочки ходят с распущенными волосами.
– У твоего брата действительно была просто роскошная коса, любая девушка бы позавидовала. Но пришлось её обрезать, потому что волосы слиплись от какой-то тягучей дряни, которую мы не смогли ничем снять. Было подозрение, что Гоараз пострадал именно от этого вещества и потому медленно умирает. В общем, пришлось косу отрезать, – поделилась Мод.
– Это было вашей ошибкой! Волосы для парней – это почти священно. Мой брат среди нашего народа считался элитой. Знаешь, сколько семей мечтали породниться с нами? Невесты в очереди стояли! Таких волос, как у него, уже два поколения хорнеокийцы ни у кого не видели. И тут откуда-то взялись вы! Дело в том, что как только парень берёт жену, а после нашего возвращения он как раз должен был жениться, ему позволяется отрезать косу, как знак того, что он уже не свободен. А вы его попросту опозорили на весь мир!
Выдав это весьма эмоционально и гневно, что отображалось красноречиво на её миловидном личике, Халтамия продолжала возмущённо смотреть на Мод.
– Но в его волосах была какая-то неопознанная субстанция, – попыталась оправдать действия других Мод. – Мы же не знали о ваших традициях и законах. Да и подумаешь волосы – отрастут! Тем более, что Гоараз, как ты сказала, собирался и так скоро жениться, а следовательно, попрощаться со своей косой.
– И всё равно вы нанесли ему глубокое оскорбление! – защищала брата Халтамия. – А на его волосах была вовсе не дрянь, как ты выразилась, а очень полезное средство. Просто я, после той катастрофы, сама намазала Гоаразу на волосы это лекарство, чтобы спасти. Оно поддерживало в нём силы.
– Как же с вами всё сложно, – Мод чувствовала, что разобраться в менталитете, физиологии и прочих особенностях хорнеокийцев будет очень непросто. – Но даже если всё так, позволь узнать, как ты, беременная, оказалась в этом опасном путешествии, стоившем жизни твоему отцу?
Халтамия замерла, видимо, опять припугнутая на расстоянии братом, а потом сказала:
– Об этом я говорить не буду. Просто посадка была не удачная. Нас атаковали. Гоараз, сидевший за управлением, попал под удар вместе с кораблём. Я и отец почти не пострадали.