– То есть, вы рожаете сами, без мужчин? – не могла взять в толк Мод.
– Ну да, можем и так, – пожала плечами Халтамия, не видя в этом ничего удивительного. – Правда те, кто остаются незамужними, способны рожать только девочек. И лишь одна на миллион может произвести на свет мальчика. Если же у женщины есть муж, то сыновья обеспечены, как и дочери. А насчёт моей беременности, то это же элементарно – у нас развиваются одновременно несколько детей. Раз в год мы рожаем, и при этом вынашиваем ребёнка два года. Вот потому, увидев, что моя дочь сильная и здоровая, могу успокоиться насчёт своего будущего.
– Вы и правда удивительный народ.
– А вот Гоаразу вы будущее испортили! Когда мы вернёмся домой, разразится скандал – ведь он потерял волосы. И попробуй докажи, что сделал это не сам. От него невесты все будут разбегаться, узнав о нарушении традиции. Ведь только после женитьбы мужчина может уже не возиться с косами. А волосы брата были предметом гордости всей нашей семьи!
– Я же уже сказала – это было сделано без злого умысла. Мы же ничего о вас не знаем, потому думали, что так будет лучше.
– Ладно, уже ничего не исправить, – смирилась с неизбежным Халтамия.
– Вот потому, что мы можем опять сделать что-то непоправимое по отношению к вам, очень бы хотелось знать, как с вами обращаться. Ведь нужно чем-то вас кормить, лечить и так далее.
– Всё необходимое есть в нашем корабле.
– Но там мало продуктов! Дальше вы чем питаться будете?
Халтамия лишь на несколько секунд замешкалась, а потом сказала:
– Сэфроут. Вот там мы возьмём всё нужное.
Больше ничего она пояснять не стала. Мод поняла, что узнать что-то сверх этого пока не получится. Халтамия выглядела отчасти робкой, а Гоараз, оскорблённый до глубины души, не горел желанием общаться с чуждой расой людей.
Ри-уш-фао дал понять, что ещё не настолько хорошо знает язык хорнеокийцев, чтобы общаться с ними свободно и понимать незнакомые термины, а значит, требовалось срочно улучшать и расширять навыки. Поэтому Мод благоразумно рассудила, что не стоит пока торопить события. Юные хорнеокийцы сами однажды захотят сказать больше, ведь выхода иного у них всё равно нет.
71. Пропажа.
Сохейль почти бежала по коридорам дворца. Её свита из служанок, фрейлин и телохранителей торопилась следом. Они старались максимально соблюдать этикет, но то и дело вынуждены были переходить на бег, чтобы не отставать, пытаясь поспеть за принцессой. То, как неожиданно её вызвал к себе император Аламгир, очень беспокоило Сохейль, и она уже догадывалась, с чем это связано. Впервые так страшась встречи с собственным отцом, мысленно пыталась придумать разные отговорки, оправдания и объяснения. Хотя не знала, помогут ли они.
На подходе к рабочему кабинету императора, Сохейль увидела ещё одну торопливо идущую свиту, сопровождавшую Шамирам.
– Мама! – бросилась к императрице Сохейль, подсознательно ища у неё защиты и поддержки.
Шамирам обняла подбежавшую к ней девушку и прошептала:
– Не бойся, я буду рядом.
Дав минуту, чтобы Сохейль успокоилась, Шамирам с царственным видом вошла в кабинет мужа. Свиты императрицы и принцессы остались за дверями. Но, оказавшись внутри хорошо знакомой ей комнаты, Сохейль не почувствовала себя лучше – мало того, что отец хмуро смотрит сейчас на неё, так ещё и Ареф тут же присутствует. Выражение лица принца тоже не обещало ничего хорошего, хоть он находился в стороне и вроде как ненавязчиво тут присутствовал.
Сохейль почувствовала, что упала бы в обморок от таких взглядов, если бы не присутствие Шамирам. А ведь она всегда пользовалась благосклонностью отца, оставаясь его тайной любимицей. Да и брат никогда её не обижал, относясь, как и к прочим сёстрам.
– Сохейль, я требую объяснений! – строго заявил Аламгир без предварительных вступлений.
Император стоял возле своего рабочего стола. Ареф сидел поодаль в кресле и пока вмешиваться ни во что не планировал, как будто затаился и чего-то ждал.