– Как давно это произошло?
– Уже десять лет утекло с тех пор, но для меня всё как будто вчера случилось. И в итоге, я последние годы жил с мыслью, что кому-то просто оказалось лень спасти какого-то очередного пограничника. Рэолиор оказал помощь всем, но только не моему брату. Для него все люди лишь пешки в его грандиозной игре, и не важно, кто они – леруи или служители закона.
Ирвин снова умолк, словно потерянный сел на край своей узкой жёсткой кровати.
Стелла не знала, что на всё это сказать.
– Я потерял смысл жизни, – прошептал Ирвин, достав из нагрудного кармана рубашки маленькую и старую фотографию. – Когда моего брата не стало, я понял, что не смогу жить дальше, если не выясню всего и не восстановлю справедливость. Но когда я начал собственное расследование, мне чётко дали понять, чтобы я не вмешивался. Рэолиору всё спустили с рук, оправдали и не наказали никак, а мне приказали обо всём забыть. Объяснили это тем, что в жизни порой случаются разного рода трагедии, даже если их никто не планировал. Мне прямым текстом приказали смириться и больше не интересоваться вопросом гибели брата. Это так сильно отразилось на мне, что даже жена ушла от меня. Оказалось, моё горе не в силах вынести и она. Вот и вся моя история…
Погрузившись в себя, Ирвин продолжал с невыразимой болью смотреть на фотографию. Вероятно, он с ней никогда не расставался. И сейчас, когда у него при задержании отобрали всё, даже нсимп, этот клочок бумаги никто не подумал изъять. Ведь какая опасность от старого снимка?
– Это твой брат?
– Да, – словно вспомнив о её присутствии, поднял голову Ирвин.
– Я могу взглянуть?
– Конечно.
Он протянул терианке фотографию.
Стелла осторожно взяла дорогую для этого человека вещь. Потрёпанная, небольшая и далеко не новая фотография, всё же сохранила отлично своё качество. И Стелла, увидев лицо обаятельного юноши, улыбавшегося ей с этого старого портрета, почувствовала, что падает в пропасть.
«Нет, такого быть не может…» – пронеслось у неё в голове.
Но Ирвин, провалившись в собственные воспоминания и горе, не заметил, как потрясла Стеллу фотография его брата.
77. Затаившаяся проблема.
Халтамия чувствовала себя всё лучше. Она занималась исключительно дочерью и вмешиваться ни во что не желала. Общаться с теми, кого приставили за ней присматривать, особо не рвалась, но и агрессии не проявляла, если к ней обращались. При этом и пояснять ничего не хотела о своём народе сверх того, что уже сообщила.
Гоараз, после возвращения из Сэфроута, вёл себя куда более лояльно, и даже снисходительно относился к тому, что он и его сестра вынуждены жить среди чужаков. Экипаж «Миража», продолжавший негласно заниматься хорнеокийцами до прибытия тех, кто решит, что с этими тремя делать, им самим не досаждал разговорами, но готов был оказать любое содействие.
В Миари будто восстановилось спокойствие – никто никого не ловил, уже начинали активнее заселяться новые дома, предприниматели наперебой посылали предложения о сотрудничестве, чем радовали правительницу. Она, хоть и тщательно рассматривала каждое предложение, предварительно уже оцененное и одобренное Левмером, всё же испытывала радость, что достигает всего своими силами, а не при помощи экипажа «Миража», способного спонсировать любые её проекты. То, что такие финансы могут появиться неоткуда – а о комнате дублирования Лейла точно распространяться не планировала – только добавило бы к ней вопросов со стороны главы правительства ОПМП, скрупулёзно отслеживавшего все её начинания.
Сейчас правительница смотрела на виртуальную трёхмерную модель, демонстрировавшую южное побережье Роила. Там блестящей нитью проходила запланированная железная дорога, через мосты соединявшая и ближайшие острова. Всё это выглядело великолепным кружевом, украшенным сверкающими точками, обозначавшими места, где предполагалось строить станции и небольшие поселения для туристов.