– Ты о чём? У тебя появился новый план? – Тибо, до этого сидевший молча, забеспокоился.
В глазах терианской принцессы снова вспыхнула искра азарта, она ответила уклончиво:
– Да, я шла к определённой цели. Но о ней никому не расскажу в деталях. Это опасно тем, что ты, Тибо, можешь невольно даже мыслью выдать Артуру мои замыслы. А вот Деррос и Суррам… они придутся очень кстати. Усложним игру кое-кому. Надо со всем этим кончать как можно быстрее, но соблюдать осторожность.
– Что ты ещё придумала на ходу? – начинал всё больше пугаться Тибо.
Но Стелла, уже развивая в голове какой-то новый план, заверила:
– Поверь, если всё получится, останутся довольны все – и друзья, и враги.
«Будет опасно, но и весело тоже!» – с блеском в глазах подумала Стелла, бросая вызов невидимому противнику и повышая ставки в этой игре.
Тибо перехватил мысль хозяйки и ему это не понравилось. Он уже знал, что все идеи Стеллы в первую очередь могут нанести урон ей самой. Впрочем, спорить тоже бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что всё как-то утрясётся.
82. Признание.
– Мы правда не желаем тебе зла, только выхода другого вы нам не оставили, поэтому придётся поговорить, – сказала Модеста.
– Твой брат и другие, подобные вам люди, уже несколько дней не приходят в себя. Наши врачи не в силах им помочь. Поэтому, нам надо больше информации, иначе ситуацию не исправить, – словно извиняясь, мягко произнесла Олдама.
На глазах Халтамии появились слёзы. Всё указывало на то, что она меньше, чем кто-либо, хотела брать на себя ответственность. И вот сейчас, сидя у колыбели дочери, которая стремительно росла и чувствовала себя отлично, молодая хорнеокийка должна была всё решать исключительно сама. Любой её промах, неосторожное слово или озвученная лишняя информация могут окончательно погубить не только её, но и соотечественников.
– Можно я попробую их лечить? – сделала жалкую попытку оттянуть время Халтамия.
Олдама вздохнула:
– Ты уже пыталась. Но даже Гоараз в себя не приходит. Мы уже чем только ему волосы не мазали – не помогает. И в вашей аптечке, и в запасах, найденных в других кораблях, больше ничего полезного не осталось. Халтамия, пойми, мы просто вынуждены узнать правду. Иначе, опасаемся, что не сможем их спасти.
– Тем более, – строго напомнила Модеста, – твои соотечественники первыми атаковали нас. Сделали это даже без предупреждения, не объявив ни войну, ни выдвинув какие-либо предварительные требования, а на акт самозащиты с вашей стороны это вообще не тянет, ведь на вас не нападали даже. В нашем мире так поступают только отщепенцы, это не цивилизованно. Если уж нас и хотят убить, то хотелось бы знать, за что именно. Ты и брат здесь не в плену, мы хотели вернуть вас в домой, но вы же молчите.
– Но, если я всё расскажу… – помедлив, через кинаски озвучила свои мысли Халтамия, – вы не… уничтожите нас?
Олдама и Модеста переглянулись. Да, всё выглядело тупиковым. Кто они такие, чтобы давать какие-то гарантии или обещания? Ведь всё будет зависеть от решения правительства ОПМП. В очередной раз они подходили к тому вопросу, что пора всё отдать в руки ЦМБ. И лишь нехватка кадров, способных сейчас заниматься этими странными хорнеокийцами, позволяла и дальше Халтамии жить в «Европе» под надзором экипажа «Миража», временно переквалифицировавшегося на исследователей, врачей и охранников, приставленных к людям с розовыми волосами.
– Наш народ очень чувствителен к разного рода электрическим разрядам, даже очень незначительным, – призналась Халтамия. – Поэтому даже к ифкам мы относимся с уважением, хоть они и не слишком опасны.
– Да, твой брат получил в голову зарядом из паралитического оружия. Но оно же не было смертельным, стояло на минимальной мощности. От такого любой человек очнётся через час-другой, не позже. И что нам с вами делать? – поинтересовалась Модеста.