– Но что теперь делать с этими несчастными? – мысли Лейлы заметались, ища способ помочь. – Может, пусть Модеста осмотрит их? Возможно, не поздно вернуть им зрение?
– Врачи сделают всё возможное, поэтому будем ждать их вердикта. Но Модесту я предупрежу. Она сегодня полдня отсыпалась, после того как пробила путь Рэолиору со спасателями в новые катакомбы, так что теперь может поработать на благо, так сказать, государства, – решила Глория.
– Да, да, немедленно иди к ней, – поторопила её Лейла, ухватившись хоть за такую возможность облегчить участь пострадавших людей. – Я обойдусь без лишней охраны.
Глория неодобрительно покачала головой и направилась к двери, сказав:
– Я пришлю свою напарницу. Да и тебе пора отдыхать уже.
Модеста обошла больницу вокруг, но не обнаружила ни одной комнаты на первом этаже, в которую смогла бы проникнуть незаметно. Везде находились или медперсонал, или пациенты, или охрана. Думая, как попасть в палаты тех двух, кого сегодня доставили сюда, она сетовала на белую природу – этот цвет от малейшего источника света делал всё вокруг ещё светлее, уменьшая густоту теней, что не позволяло скрыться.
Одетая в светлое простое платье и с тонким палантином на плечах, которым можно и лицо прикрыть при необходимости, Модеста в ночи практически сливалась с цветом местной флоры. Она решила, что лучше всего отойти подальше и, взлетев среди деревьев, попробовать проникнуть через крышу. Одобрив этот план и ворча на то, что не может как простая смертная просто пойти туда и не привлечь к себе внимания, она к своей радости обнаружила на крыше дверь, ведущую на мансарду. Прежде чем пустить к пациентам, тут как минимум поинтересуются её личностью, а лишнего внимания она привлекать не хотела. И никто не поручится, что ей дадут увидеться со спасёнными людьми наедине. А те, узнав её по голосу, могут выдать. Нет, такой вариант развития событий ей не подходил. Надо сделать всё незаметно как для персонала больницы, так и для интересовавших Модесту пациентов.
То, что дверь оказалась закрытой изнутри, Модесту мало волновало. Под крышей было прохладно и пахло свежестью, жасмином и слегка цитрусом. Здесь устроили небольшую оранжерею, чтобы люди могли отдыхать и наслаждаться видами прекрасной природы. Только растения посадили преимущественно с Земли, и не нашлось ни одного представителя местной флоры. Несколько плетённых кресел и диванов, а также небольшие стеклянные столики, дополняли уютный интерьер. Даже фонарики висели кое-где, создавая почти праздничную атмосферу.
Вычислив под какой из верхних палат находится нужная ей, Модеста накинула палантин на голову, надёжно скрыв и лицо, и волосы. Убежать она всегда сможет, а вот дать запомнить себя в лицо, стало бы не допустимой глупостью. Скрывшись в углу за стоявшей там высокой ширмой, Модеста понадеялась, что в нижней палате обстановка точно такая же, набрала в лёгкие воздуха и, сосредоточившись, прошла сквозь пол.
В палате она сразу обнаружила, кроме единственной пациентки, ещё и медсестру, сидевшую возле неё. Похвалив себя за догадливость, что верно всё рассчитала и очутилась прямо за аналогичной ширмой, Модеста на минуту затаилась, оценивая обстановку. Её появление замечено не было, ведь медсестра находилась к ней спиной, а значит задача очень упрощалась. Главное, сделать всё бесшумно и постоянно контролировать ситуацию.
Медсестра просто сидела возле пациентки, но никаких манипуляций не проводила. Скорее всего, её оставили тут в качестве сиделки. Ведь если слепая женщина очнётся, то может и переволноваться, не видя где находится. Оставаясь за ширмой, Модеста начала понемногу воздействовать на медсестру, и та через несколько минут уснула, опустив голову на подлокотник своего кресла.
Выждав ещё минуту, Модеста неслышно вылетела из своего укрытия, стараясь ничего не задеть даже краем одежды. Пациентка спала, но состояние её ещё было очень ослабленным. На глаза наложили повязки, но, по ощущениям, лиолиты скорее всего не извлекли, ведь свежих, пусть и микроскопических травм, Модеста не обнаружила. Но тут её взгляд заметил кусок светлой шёлковой ткани, видневшийся из-под белоснежного покрывала, накрывавшего пациентку. Модеста осторожно приподняла его край и увидела свой палантин, оставленный там, в катакомбах, узнице в качестве небольшого утешения и как залог того, что помощь она приведёт. Пальцы женщины крепко сжимали даже во сне этот подарок, будто цепляясь за него, как за жизнь.