Вместе с Лорруэном и телохранителями, ставшими уже её постоянной свитой, правительница отправилась в лазарет гостиницы, куда доставили пострадавших. Над площадью зависли пять патрульных катеров и шестой уже приземлялся аккуратно возле указанного ему места.
Врачи ничего не смогли сказать конкретного, кроме того, что пострадавшие не приходят в сознание и на первый взгляд у них внешне ничего не повреждено, да и внутренних травм тоже не обнаружили.
– Но как это может быть? – не понимала Лейла, и вдруг ей в голову пришла мысль о том, что к этому могут оказаться причастны кое-кто из экипажа «Миража».
Она повернулась к Глориозе и уже хотела задать ей этот вопрос, когда из палаты, куда поместили пострадавших, вышла Модеста. Или это была Мод? Лейла не могла утверждать точно, кто из её подруг находился тут, но взгляды врачей сейчас устремились на эту девушку, в рыжем парике и с зелёными глазами.
– Но это же циркачка, – удивлённо прошептал Лорруэн, но его услышала только Лейла и телохранители.
Однако медиков этот факт, видимо, совсем не смущал. А прибывших спасателей вместе с патрульными и подавно – они просто были не в курсе, кто и чем занимается на Рубеллите, но внешность девушки, пусть и достаточно яркая, всё же сглаживалась простым тёмно-голубым платьем.
– Кроме тех синяков и лёгких сотрясений, что они получили при падении, у них больше видимых физических повреждений нет, – отчиталась Модеста Лейле и стражам порядка, потому что остальные медики оставались возле пострадавших. – Но у них паралич, вызванный тем, что их нервная система довольно сильно пострадала. Чем могло это быть вызвано – я не знаю.
Сказав это, Модеста направилась к выходу. Лейла собралась было броситься за ней, но Глориоза незаметно и при этом твёрдо удержала её за руку – сейчас не время для того, чтобы у всех на виду правительница бежала вслед за какой-то циркачкой. В любом случае, потом вопросов от Лорруэна не оберёшься, а он, как убедилась индианка, мог подмечать достаточно деталей.
– Это всё так непонятно, – сказал мэр, глядя, как патрульные начали переносить пострадавших в катер.
И тут, расталкивая сгрудившихся в нешироком коридоре людей, к Лорруэну прорвался молодой человек, выкрикивая его имя, чтобы как можно быстрее привлечь к себе внимание. Его усилия не прошли даром, и он быстро очутился, где хотел.
– Там нашли ещё двоих, – поспешно и негромко сообщил прибывший.
– Они в таком же состоянии? – встревожился ещё больше мэр.
– Нет. Они мертвы, но ран на них не обнаружено.
Лорруэн побледнел и посмотрел на правительницу, слышавшую принесённую новость. Лейла была ошарашена и в растерянности повернулась к Глориозе, как бы намереваясь спросить, что ей следует теперь предпринять. Индианка, быстро указав взглядом на Лорруэна, осталась спокойной и невозмутимой, но при этом ничто не могло ускользнуть от её внимания. Лейла поняла её – в этой ситуации выглядело бы глупо и удивительно, что правительница обратилась за помощью к телохранительнице, а не к мэру, являвшимся её правой рукой.
– И что теперь делать? – спросила Лейла, стараясь взять себя в руки. – Здесь появились уже первые жертвы, а мы даже не знаем, причины их смерти.
– Надо усилить контроль за передвижениями людей вне городка, – предложил мэр. – Прямо с утра я этим займусь. Думаю, что вам, госпожа Амертсон, лучше вернуться к себе. Я постараюсь как можно больше разузнать о происходящем и утром доложу вам.
Лейла послушалась его совета и направилась к выходу. Тут пришлось подождать несколько минут, пока выносили последних из пострадавших, чтобы транспортировать их на корабль патрульных, где им могли оказать более квалифицированную помощь. Телохранители не теряли бдительности, но Лейла заметила, как Глориоза сделала несколько шагов в сторону и к ней тут же быстро шагнула из-за угла Модеста, видимо, поджидавшая подругу.
Девушки тихо обменялись несколькими фразами и Модеста поспешно ушла, а Глориоза незаметно и быстро вернулась к Лейле. Последняя с трудом удерживалась, чтобы не устроить допрос индианке прямо здесь. Ведь ясно, что Модеста не просто так поджидала её тут и точно не ограничилась только пожеланиями спокойной ночи. Поэтому герцогиня едва ли не бегом вернулась в свои комнаты, опасаясь только, чтобы Глориоза под каким-либо предлогом не сбежала от неё, оставив на попечение второй телохранительницы. Она просто не в состоянии была бы уснуть, если не поговорит с Глориозой и не узнает, что поведала Модеста.