Знакомая комната реанимации и склонившиеся к ней Олдама и Мод не оставляли никаких сомнений – всё прошло хорошо и так, как надо. Модеста довольно улыбнулась.
– Это был слишком опасный трюк, – с упрёком произнесла Олдама, на лице которой ещё просматривались следы от недавнего волнения.
– Он стоил того, – ответила Модеста. – Мод, прости, что дошло до такого.
– Мы с тобой знали, на что шли, и чем всё могло закончиться. Но, согласись, времени уже было очень мало для поисков других решений. Риск был оправдан, планета спасена. Просто мы не могли учесть, что меня усыпят, хоть и подготовились к этому, – сказала Мод.
– Пришла в себя? Отлично! – выпалила Глориоза, глядя на Модесту. – Если ты ещё хоть раз заставишь меня сделать нечто подобное, то я… я… Ты даже не можешь представить, что я пережила!
Глориоза находилась в столь стрессовом состоянии, что не могла подобрать слов, чтобы выразить всё, накопившееся у неё в душе. Они прошли по очень тонкому льду и могли потерять Модесту, а значит и Мод. И Глориоза до конца жизни винила бы в этом только себя.
Модеста, продолжая улыбаться, напомнила:
– А рука ведь у тебя не дрогнула…
Это оказалось последней каплей для, готовой и без этого взорваться, Глориозы, буря предвещала разразиться с самой страшной силой.
– Ещё и издеваешься?! – вскипела дочь Воина.
Но…
Глориоза покачнулась, чувствуя, как подкашиваются вмиг ослабевшие ноги. В голове появился туман, плавно заволакивающий её сознание, убаюкивающий и мягкий.
– Нет, не смей… ты не сделаешь этого, – сказала она, уже умоляюще-испуганно глядя на Модесту и пятясь от неё.
И тут же упала.
Мод и Олдама едва успели подхватить её почти у самого пола, куда и уложили аккуратно.
Модеста, слегка поморщившись от боли, приподнялась и, опираясь на локоть, взглянула на лежавшую без чувств Глориозу.
– Ну зачем ты так? – упрекнула Мод.
– Не вмешивайся, ей тоже необходимо отдохнуть, – пресекла Модеста любые попытки сестры повлиять на самочувствие Глориозы. – Введи ей успокоительное, пусть поспит. Она слишком много пережила, её нервы на пределе. Как бы Глориоза себя не вела, она более чувствительна и впечатлительна, чем хочет казаться. Даже не знаю, смогла бы я на её месте выстрелить.
Модеста откинулась на подушку, закрыла глаза.
– Нам всем надо отдохнуть, – согласилась Мод.
– И впереди ещё объяснение с Лейлой… – вздохнула Олдама. – Думаю, что наш последний трюк ей не понравился.
109. Разбирая последствия.
Лейла и Левмер торопливо шли по широкому коридору «Миража», время от времени бросая в длинный иллюминатор с правой стороны заинтересованные взгляды. Там виднелся во всей красе Рубеллит, будто кокетливо скрывая свои тайны и обещая, что сюрпризы его ещё не исчерпались для пришельцев.
В огромной гостиной корабля-невидимки гостей ожидали Глория и Олдама.
– Лейла, ты отважилась покинуть Рубеллит? – спросила Олдама, сомневаясь, что той полезно делать подобное в свете последних событий.
– Мои тридцать дней, так называемой стажировки, в которые я не имела право покинуть Рубеллит, давно истекли. Так что правитель ОПМП уже утвердил окончательно за мной статус правительницы, – ответила Лейла, усаживаясь с Левмером на диван возле подруг, устроившихся у большого иллюминатора. – Я доказала, что не брошу планету и её жителей в трудные дни. Большего пока и не требовалось.
– Как Модеста, пришла в себя? – спросил Левмер, ведь это, по сути, и было целью их тайного визита сюда.
Они даже не брали охрану и воспользовались катером экипажа «Миража», что постоянно находился в невидимом режиме рядом с Миари.
– С ней всё в порядке, опасности для жизни нет, а остальное она преодолеет, – сказала Олдама. – Мод осталась с ней и, судя по тому, что двойник чувствует себя уже достаточно хорошо и даже боли почти не испытывает, Модеста сбежит из медотсека, как только выспится.