– Я рада этому, – Лейла одобрительно кивнула. – А где Глориоза?
– Тоже спит, пришлось устроить ей принудительный отдых, потому что нервы её были уже на пределе, – ответила Глория и поинтересовалась у герцогини: – Ну, а ты как себя чувствуешь?
Лейла неопределённо пожала плечами, не в силах солгать, что всё в порядке, но и жаловаться тоже не хотела.
– После вашего трюка её с трудом привели в чувство, – не посчитал нужным скрывать правду Левмер. – Надо было предупреждать о таком.
– Никто не знал, до чего всё могло дойти, – покачала головой Олдама. – И Глориоза больше всех была против этого.
– Конечно, ведь стрелять-то пришлось ей, – посочувствовал индианке Эдуард.
– Но сбрасывать это на Глорию не хотела, поэтому отправила её с Рэолиором, – добавила изобретательница.
– А что вы вообще планировали? – спросила Лейла, чувствуя, как напряжение от последних событий постепенно отпускает её душу. – В конце концов, мне ещё разговор с Леджером предстоит.
– Думаю, ты и так знаешь, что следует ему рассказать, а о чём надо умолчать, – ответила Олдама.
– Но зачем было стрелять в Модесту? Только чтобы привести в чувство Мод? – возмутилась Лейла.
– Нет, не за этим, – покачала головой Глория. – Глорн, конечно, не догадывался, что Мод, как двойник Модесты, имеет такую же ДНК, и способна остановить запущенную им систему. И мы не должны были допустить, чтобы он об этом догадался. Вот он и перепугался, думая, что Глориоза бездумно убила подругу и тем самым обрекла планету на гибель. Но Мод исполняла у нас роль троянского коня. Через неё, даже спавшую, мы обезвредили всех, кто был рядом с ней.
– Я уже догадалась как, – кивнула Лейла.
– Вот именно, но они обе были живы, и их организмы стали искать способ выжить и преодолеть полученный стресс за счёт других людей, – подтвердила Олдама. – Мы допускали, что Мод тоже могли ранить у Глорна, а значит это отразилось бы и на Модесте. Потому попросили Эдуарда доставить в тронный зал побольше растений – они бы в случае форс-мажора компенсировали энергию Модесте. Но вышло так, что пришли ещё Кнеим с людьми Глорна, которые в итоге и пострадали. Вот почему Глориоза категорически была против посторонних людей в зале и не допустила туда даже других охранников – лишние свидетели таких фокусов нам не нужны. И поспешно увела вас, ведь после все наёмники пали возле раненой Модесты, их едва сумели откачать врачи.
– Да, но Модеста пострадала, – не могла смириться Лейла. – Вы даже не знаете, что я пережила, когда увидела, как Глориоза, стреляет в Модесту. Я вспомнила свой кошмарный сон.
– У нас всё было под контролем, всё рассчитано и отрепетировано, – заверила Глория.
– Отрепетировано?! – не удержался от восклицания Левмер. – Вы что, уже не раз это делали?
Лейла, опять побледневшая, не могла произнести ни слова. Как они могли такое проделывать? У неё это не укладывалось в голове.
– Поверь, я сама долго ничего не знала, – Олдама будто чувствовала себя виноватой перед Лейлой. – Лишь перед приездом на Рубеллит они мне всё рассказали.
– Мы знали, что Олдама тоже будет волноваться, поэтому держали её подальше от наших экспериментов, – призналась Глория. – Стреляла всегда Глориоза и только в Модесту. Пули, конечно, были резиновыми и не причиняли вреда. Но Модеста, как медик, знала, насколько сильным должно быть ранение, чтобы максимально приблизить её состояние к летальному, но не убить, а Глориоза стреляет без промаха, даже не целясь.
– Я думал, что для Модесты уже всё закончилось, когда с Олдамой вернулся в зал ратуши, – произнёс Левмер, вспоминая недавние события. – Пока я донёс её и уложил в медкапсулу, мне казалось, что у меня на руках труп. Не знаю, как Олдаме удалось её переправить в «Мираж».
Олдама улыбнулась:
– Я просто загнала автомобиль в свой катер, он ведь невидим и спрятаться там легко, а после доставила Модесту в «Мираж», как только полёты стали хоть сколько-то возможны. Мне ведь официальное разрешение не нужно было.
– Но как вы могли знать, что Мод и Модеста выживут, если до этого Модеста не получала ранений? – спросила вдруг Лейла. – Резиновые пули – это, разумеется, больно, но не сравнится с огнестрельным ранением. И раньше Модеста говорила лишь о тренировке способности пропускать пули сквозь себя. Почему в этот раз они не пролетели также?