Пара встречающих обернулись к послам. Мужчина указал на Арефа, Лейлу и Стеллу и сделал знак следовать за ним. Женщина в это время посмотрела на Рэолиора, Рофеса и Глориозу, жестом приказав им оставаться на месте, после чего пошла к своим сородичам, ничего больше не объяснив.
Рэолиор проводил внимательным взглядом тех, кого повели дальше. Он насчитал, что Ареф сделал пятнадцать широких шагов прежде, чем ему дали знак остановиться. Значит, расстояние до телохранителей теперь значительно увеличилось. Это настораживало. Но спорить с порядками, заведёнными в этой цивилизации, никто бы и не подумал. Ведь ничего по-настоящему подозрительного пока от визитёров не потребовали. Лейла остановилась рядом с Арефом, стоя с ним плечом к плечу. Стелла замерла в двух шагах позади них. Никто из троих не обернулся и даже головы не повернул в сторону телохранителей.
Просторный коридор с почти белыми отполированными стенами и потолком был окутан мягким освещением всё тех же нитей, похожих на застывшие молнии. Тот зал, в который он упирался, тонул в полумраке и даже его конца было не видно. Всё выглядело так, как будто хорнеокийцы хотели максимально спрятаться в тени, держа тем не менее гостей в хорошей видимости.
К послам подошли вновь всё те же встречающие. Мужчина и женщина протянули им две лепёшки из уже знакомого «силикона» шарима. На этот раз уникальному материалу придали вид небольших прямоугольников. Хорнеокиец показал, что тот хоть и не гнётся, его поверхность достаточно мягкая и на ней легко можно писать ногтем. Он продемонстрировал это, виртуозно и быстро оставив отпечатки острого ногтя на поверхности. Одну из этих пластин отдали Арефу и Лейле, другую вручили Стелле и предложили попробовать использовать. Но как Ареф, так и Лейла не смогли быстро писать, да и ногти у них не были такими острыми. Это вызвало затруднение у обоих, а между тем овладеть этим методом общения было крайне важно. Ведь уже заранее хорнеокийцы оговорили в своих условиях, что никакой аппаратуры послы не должны с собой приносить во избежание шпионажа, и им на месте выдадут то, через что они смогут общаться друг с другом, а так же передавать свои вопросы и отвечать хорнеокийцам. Раз говорить нельзя, остаётся лишь писать, чтобы Стелла могла понять, что они отвечают. Да и ей самой предстояло делать то же самое для Арефа и Лейлы. Вот только, не имея письменных принадлежностей, выводить буквы универсального языка на поверхности шарима оказалось слишком затруднительно, всё равно, что в упругое тесто пальцем тыкать.
Стелла, понаблюдав за безуспешными потугами Арефа освоить странный метод письма, который тут же до мелочей дублировался на поверхности шарима в её руках, поняла, что так дело не пойдёт. Лейла в этом вопросе вообще оказалась бесполезной и лишь растерянно смотрела на Арефа и хорнеокийцев в надежде, что те сменят гнев на милость и выдадут им что-то более приемлемое и привычное, на чём хотя бы писать можно быстро. Тут бы сгодились даже банальные бумага и карандаш, но такого у местных не имелось. Не издав ни звука, сверхисследовательница вдруг быстро вынула из причёски герцогини пару шпилек, которые украшали маленькие рубеллиты. Она одну вручила Арефу, а другую оставила себе. Потом, всё так же продолжая хранить молчание и под всеобщим пристальным вниманием, нацарапала острым предметом, пусть и не очень красиво, но быстро, какую-то фразу. Телохранители, увидев вспыхнувшую радость в глазах немного обернувшейся Лейлы и одобрительный кивок Арефа в адрес Стеллы, поняли, что терианка оперативно устранила очередную проблему.
Начались переговоры. Очень странные.
Рэолиор не упускал из вида ничего, хотя практически не отводил глаз со Стеллы. Все в этой наспех собранной команде знали, что она связующее звено между теми, кто стоит впереди, и теми, кто остался на значительном расстоянии позади. Почему хорнеокийцам понадобилось держать этих людей на удалении друг от друга, никто из пришельцев не знал.
Рофес и Глориоза в одинаковой степени не расслаблялись. Они понимали, что в этой тишине идут не только важные переговоры, но и могут плестись заговоры, ведь телепатом тут сейчас были лишь Стелла, не способная сразу всего охватить, и вероломный кинаски, от которого тоже неизвестно чего ждать. Все стояли молча и почти неподвижно. Ареф, как и Лейла со Стеллой, ни разу не обернулись, чтобы посмотреть на своих телохранителей. Стоящие перед ними ближайшие хорнеокийцы находились примерно в десяти шагах. Всё выглядело так, что послов не только не поприветствуют рукопожатием, но даже близко не подпустят к себе. Большая толпа хорнеокийцев оставалась в неподвижности, но вроде напряжёнными не выглядели. Они не сбились плотно, между ними вполне мог при желании свободно пройти человек.