Рэолиора, Глориозу и Стеллу увезли в клинику и поместили в изолированное отделение. Ареф и Лейла, остававшиеся пока в Эрандсене, вынуждены были проходить карантин там, как и ретировавшийся в астероид Рофес. Последний наотрез пока отказывался давать какие бы то ни было пояснения, объясняя это тем, что он лишь выполнял роль телохранителя, а не дипломата. Свалив всё на Рэолиора и предоставив тому первому составлять отчёт о происходящем, форсангер на время самоустранился. Он почему-то не сомневался, что энерговампир сумеет найти такие слова и доводы, что и тайны общие сохранит, и премию для всех получит.
Остаток дня прошёл в напряжённой работе и анализе того, что случилось. Все, за исключением Стеллы, которая очнулась только через час после прибытия на Рубеллит, посредством видеосвязи детально рассказали обо всём, что они видели, делали и говорили. Уже на следующее утро было дано заключение, что ничего опасного нет, и посольская группа может вернуться к нормальной жизни, не принеся из общества хорнеокийцев ничего опасного для здоровья и жизни других людей.
Лейла, которую Рофес лично вернул на Рубеллит после карантина, за эти часы имела возможность не только отдохнуть, но и ближе познакомиться с уникальной цивилизацией салжурцев. Упрочить отношения с Космической Империей тоже не стало лишним. А учитывая, что Стелла являлась общей знакомой как Арефа, так и Лейлы, то они нашли много тем для общения, не выдав при этом тайн, связывавших экипаж «Миража» и Группу Риска-III.
Только Оана вместе с Кипсом и некоторыми другими сотрудниками ЦМБ, находившихся сейчас как в «Скаодэне», так и за его пределами, не имели отдыха даже ночью – опомнившись после непредсказуемых событий и сорванных переговоров, хорнеокийцы едва ли не в панике кинулись исправлять ситуацию. Они не только связались с Рубеллитом, но на этот раз вели себя куда более лояльно, без превозношений и выдвигания требований в одностороннем порядке. Совещания – как с хорнеокийцами, так и с правительством ОПМП – проходили до самого утра.
Рассвет следующего дня выдался ясным и тёплым. Когда первые лучи солнца коснулись «Скаодэна», в одном из его коридоров шли уставшие Оана и Кипс. Порой бросая взгляды через стеклянную стену на прекрасный ландшафт вокруг лайнера и нежную зарю, они уже никуда не спешили.
– Даже не верится, что можно будет отдохнуть, – госпожа Ясмель всё ещё проматывала в мыслях все последние встречи, переговоры, совещания.
– Сутки выдались очень напряжёнными, – согласился Кипс. – Никогда не думал, что переживём ещё и такой форс-мажор.
– Главное, что все остались живы с обеих сторон, – покачал головой Кипс, и тоже улыбнулся. – Я всегда знал, что где Группа Риска-III, там проблемы растут как грибы. Поэтому, очень много надежд возлагал на Рэолиора. Но, гляжу, и этот далеко от них не ушёл. Надо же было додуматься втайне от нас протащить к хорнеокийцам ещё одного кинаски!
– Но это ведь всех спасло в итоге. Знаешь, мне даже по вкусу такая самодеятельность и креативные решения. Как хорошо, что иногда твои люди, Иринарх, своевольничают.
– Пожалуйста, только не Иринарх! – взмолился Кипс, закатив глаза к потолку.
Оана слегка засмеялась и примирительно помахала рукой:
– Прости, забыла. Так устала, что уже даже думать сложно. Но всё же, надо отдать должное Рофесу и Рэолиору. Хоть Стелла и ничего ценного сообщить не смогла, кроме того, что слышала на уровне телепатических разговоров хорнеокийцев, другие массу ценной информации принесли и даже провели тестирование кинаски. Жаль, что там не было никаких средств видеосъёмки. Мне бы очень хотелось взглянуть на триумфальное отступление наших людей из цитадели хорнеокийцев.
– Да уж, просто сюрприз на сюрпризе и открытие на открытии, – почему-то проворчал Кипс, задумавшись над тем, во что это может вылиться в дальнейшем. – Вот скажи, что теперь делать с этими кинаски? Совсем недавно был только Уш-фоф-длоаф. А теперь ещё трое отпрысков появились – Лат-ту-аш, Ри-уш-фао и тот неведомый, которого Стелла благополучно закинула к леруям с помощью Ксареда и Мирлулла. А ведь они и дальше могут размножаться!