● * Следующее предупреждение и разъяснение являются следствием исключительно моего личного выбора и мнения.
● Всё написанное курсором пишу, вдохновившись традицией Вселенской Православной Церкви. Конечно, Западная Европа, без сомнения, регион с населением преимущественно католического толка. И в этом смысле, возможно, логичнее было описать эту часть в духе Католической традиции. Но, как, к счастью, православный, я просто не знаю, что делать с этой традицией. Великое множество людей, прибывающих в Католической Церкви, как это не больно признавать, не имеют и половины глубины православной традиции личной молитвы и церковной службы. В современной духовной практике католичества почти всё оказалось упразднено, и это не по сравнению с уставами и предписаниями поместных православных церквей, не по сравнению с теорией, а по сравнению с современной практикой православных, которая сравнительно с тем, что должно быть, сама не на высоте. О первом факте мне остаётся только сожалеть, о втором молится, и стараться трудится не покладая рук. Это было только моё личное мнение, если вдруг кому кажется, что мой взгляд на современную католическую традицию не верен – был бы искренне рад здесь ошибиться.
Так, как-то даже не заметно, весь храм осияли лучи уже совсем восшедшего солнца, а церковнослужители снова засуетились. Не посредственно сама служба закончилась. Несколько мгновений абсолютной тишины. Помолившись про себя, священник вышел к народу с крестом в руке: "Мы не видели своих близких. Кто-то давно, а кто-то недавно. Они пропавшие? Для властей да. А для нас? А вот это во многом зависит от нас. От того во что и как мы верим. Для христианина они не пропавшие. Для любящего сердца они никуда не исчезли. Они в наших сердцах. Не оставляйте друг друга. Не оставляйте и себя без единственного истинного Утешителя. Приносите Богу свои переживания, не оставайтесь с этими переживаниями в одиночку и наедине. И пребывая вместе в любви друг ко другу, разделяя друг с другом общий крест, будем утешаться и отрезвляться от уныния словами апостола Павла : Братия, не скорбите как не имущие надежды, аминь". Де Косте как будто рухнул. Он повернулся и взволнованно искал одно лицо. Он прошёлся в один угол храма, потом в другой. Тут за руку его взяла жена : " Кто? За кого ты беспокоишься? "
"Я … Я – начал рассеянно де Косте – за , вот! – де Косте вгляделся в лицо молодого человека, и успокоился, хотя остался немного расстроенным – брата не давно пропавшей девушки".
"Да я помню. Это он? Хочешь, подойдём? ", - пропуская людей к выходу из храма, поинтересовалась она.
"Давай", - де Косте боясь раньше времени попасться на глаза, попытался зайти с боку.
"Господин Мальейру", - де Косте с ужасом обнаружил, что не знает какие слова сказать дальше.
"Господин де Косте - сказав это, Мальейру замер, весь напрягшись – Господин де Косте - его голос дрогнул, он снова замер, уже немного трясясь – О Сабине нет новостей? ", - он уже почти проскулил эту фразу.
"Нет, мне очень жаль. Я в тупике. Я не знаю. Я пытаюсь найти новые способы для установления её местонахождения" - выпалил скорострельно де Косте, и, хотя знал, что может быть такое сейчас не полезно, но слёзы всё равно брызнули у него из глаз.
"Скажите мне, что вы держитесь" - горячо просит де Косте, сделав пару вздохов.
Мальейру эти слова заставили крепко задуматься. Так он немного успокоился и, с минуту помолчав, сказал : « Не уверен, насколько это поможет, но я иду на крестный ход. Я пока жив, господин де Косте».
"Это она? " - поинтересовалась жена де Косте, завидев фотографию молодой девушки в руках Мальейру.
"Да"
"Для нас было бы честью, пронести вместе с вами этот портрет на крестном ходу" - волнительно проговорила она.
Брат расплылся в дрожащей улыбке.
И нет предела боли,
Нет спасенья от неё.
И сожмётся сердце
От тоски по близким.
Но мы стоим тут маяками
Веря, что, однажды, вы
Узрите надежды нашей луч.
И проснувшись утром как-то
Мы вновь услышим голосок
И ломанёмся делать завтрак,
Чтоб вы не исчезали вновь.
Крестный ход двинулся от дверей храма, через Орту, по всему периметру острова. Более двухсот людей, потерявших кого-то за последние 30 лет. Шестьдесят километров пути, сопровождаемые песнопениями, с шестью остановками, на которых они вознесли горячие молитвы. Только Мальейру был пассивен. Казалось, он настолько ушёл в свои переживания, что сейчас всё бросит и уйдёт с крестного хода. Но тут его под руку взял мужчина средних лет, потерявший дочь, и, плача и напевая со всеми песнопения, приобнял Мальейру. Он не выдержал и тоже расплакался, затем в унисон с безутешным отцом стал напевать песнопения, так они и прошли весь крестный ход да глубокой ночи. Многие не помнили на следующее утро как добрались домой, до такой степени устали, но чувства, родившиеся на крестном ходе, даже на утро были очень сильны.