– Почему? – спросил Лукас.
Базз поморщилась.
– Произошедшее, как обычно, скрыли. Мой терапевт знал, что я говорю правду, велел родителям серьезно отнестись к моей подавленности и советовал, как мне помочь. Но родители считали, что я вру и придумываю ночные кошмары, потому что хочу внимания, так что поступали вопреки словам терапевта и насмехались, когда я расстраивалась.
Сейчас я всем сердцем сочувствовала Базз.
– Наверное, это было ужасно для тебя.
– Это был хаос, – согласилась Базз. – В любом случае, мои отклики, анализ целостной сети и телепатия Эмбер подтверждают, что Форж никогда не причинит мне вреда. К сожалению, результаты Тобиаса показывают, что он проявил во время тестов гораздо меньшую устойчивость, чем Форж, и его проблемы усиливались со времени вступления в наш отряд. К моменту происшествия у лифта он достиг состояния, когда практически любой негативный опыт мог его спровоцировать.
Она скривилась.
– Если мы отмотаем воспоминания Тобиаса на день или два и Адика сообщит ему о переводе в оборону улья, то гарантирую, что и эти новости подвигнут Тобиаса к новому превращению в дикую пчелу.
– Так что же нам делать? – спросила я.
Базз опустила глаза к элегантным ногтям.
– Я не хочу ставить под угрозу наши отношения, приняв самостоятельное решение о лечении Тобиаса 145a05. Лучше всего перевести его в ближайший терапевтический отдел, чтобы другой судебный психолог провел основательную независимую оценку. В подобных случаях доступны лишь несколько вариантов, и я могу догадаться, каким окажется заключение, но хочу, чтобы ты была абсолютно уверена: все возможности должным образом рассмотрены.
– Каковы варианты? – спросила я.
Базз подняла голову и молча посмотрела на меня.
– Обещаю, я не стану злиться на тебя за сказанное, – сказала я. – Окончательное решение насчет Тобиаса примет другой судебный психолог. Я просто прошу тебя назвать мне варианты.
– Полагаю, их лишь два, – ответила Базз. – Члены ударной группы выбираются, обучаются и тренируются как смертоносные боевые машины. Когда они работают на благо улья, это хорошо, но если кто-то становится дикой пчелой…
– Так каковы эти два варианта? – повторила я.
– Первый – изоляция. Импринтинг Тобиаса удалят, а его всю жизнь будут держать под надежным замком.
– Удаление импринтинга повредит все связанные с ним личные воспоминания, а пожизненное заключение… – Меня затошнило.
– Мы не можем оставить Тобиасу импринтинг члена ударной группы, – грустно сказала Базз. – Он включает все детали обращения с оружием и рукопашного боя.
Я спрятала лицо в ладонях и почувствовала, как саднит место удара на щеке. Я все еще верила, что он сделал это случайно, но сейчас Тобиас хотел убить меня и всех остальных в отделе и знал сотню способов это сделать.
– И что еще хуже, – продолжала Базз, – импринтинг ударников включает знания обо всем наиболее важном оборудовании в улье. Такая информация должна помочь в защите этого оборудования, но…
Я вновь подняла голову.
– Я понимаю, как можно использовать информацию для нападения, а не для защиты. Какова вторая опция лечения Тобиаса?
– Второй вариант – попытаться сохранить его как полезного члена общества. Это включает перемотку памяти на год, терапию и повторное прохождение лотереи. Возвращение памяти в момент до лотереи означает, что импринтинг удалится автоматически со всеми воспоминаниями этого года, и путаницы не возникнет. Тобиас как будто проспал весь прошлый год.
– Зачем возвращаться на целый год, а не до последнего Праздника? – спросила я.
– Преимущество этого шага в том, что воспоминания Тобиаса совпадут с текущим моментом в улье, – объяснила Базз. – Он увидит меньше раздражающих свидетельств потери памяти и, самое важное, забудет все мероприятия, на которые ходил перед прошлой лотереей.
Она помолчала.
– Тобиас должен забыть все приготовления к отбору. Если он вступит в новую лотерею с тем же раздутым эго и завышенной самооценкой, что и в прошлый раз, то повторит ту же модель поведения. Он обязан начать все с начала, а терапия сформирует у него новые ожидания.
– Но ожидания Тобиаса складывались не только в последние месяцы перед лотереей, – заметил Лукас. – Их ростки были посеяны гораздо раньше. Как справится с этим терапия?
– Ты можешь отмотать память человека на несколько дней, будучи уверен, что он никогда этого не заметит, – ответила Базз. – Но нельзя сделать так, чтобы человек не заметил пропущенный год. Значит, придется рассказать ему или легенду, или правду. В случае Тобиаса – правду или, по крайней мере, почти ее версию. Ему нельзя узнать, что он принадлежал к отряду телепата – вдруг начнет новую жизнь с предубеждением против них.