Она пожала плечами.
– Очевидно, по плану лечения Тобиасу скажут, что он занимал боевую должность в стандартном отряде безопасности и проявил сильную зависть к брату, служащему в телепатическом подразделении. Эта обида привела к таким проступкам, что он получил временное дисциплинарное наказание, после чего вышел из себя и напал на гражданских членов своего отряда. Эту версию событий можно внести и в его дело.
– А как же семья Тобиаса? – спросила я. – Они знают, что он был в моей ударной группе.
– И родители, и брат Тобиаса принадлежат к силам законопорядка, – сказала Базз. – Они поймут, что надо скрыть от него всю правду. Но я полагаю, скорее решат прервать с ним все контакты. Тобиас месяцами вел к разрыву семейных уз, а нападение на телепата внушило его родным сильное отвращение.
– Тобиас не собирался меня бить, – возразила я.
– Возможно, он действительно задел своего телепата, хотя метил в командира-тактика, – осторожно заметила Базз. – Но я не думаю, что подобное оправдание произведет впечатление на его семью.
– Ты права. – Я застонала. – Получается, семья откажется от него из-за поступка, которого он даже не вспомнит, и Новый год Тобиас в итоге проведет в одиночестве.
– Да, – сказала Базз. – Такой подход означает, что все люди и события должны транслировать Тобиасу одно сообщение: он провалился во всем. Предал свой улей и покрыл себя позором. Это жестокая тактика, призванная разрушить веру Тобиаса в себя, но выбор стоит между уничтожением его эго и пожизненным заключением.
Я грустно кивнула.
– Тобиас проведет три месяца на подростковом уровне под плотным присмотром, осознавая свой провал, – продолжала Базз. – Если он правильно отреагирует на терапию и решит искупить вину, а не возлагать ее на других, то пройдет следующую лотерею.
Я нахмурилась.
– А если терапия не поможет?
– Тогда будет проведена следующая оценка, и специалисты решат, нужна ли повторная перемотка памяти, отодвигающая его еще на год или два. – В голосе Базз зазвучали более уверенные ноты. – Но я сомневаюсь, что понадобится еще одно вмешательство. Я вышла из лотереи на два года раньше тебя, Эмбер. И работала с несколькими похожими случаями, где этот подход оказался успешным.
– Значит, Тобиас пройдет следующую лотерею как повторный кандидат, – сказал Лукас. – В его деле необходима пометка, чтобы лотерея вновь не дала ему импринтинг ударника.
– Конечно, – ответила Базз. – Соответствующий специалист решит, не следует ли исключить и другие профессии.
Я вздохнула.
– Отмотать память Тобиаса и дать ему второй шанс – это лучше, чем всю жизнь держать его взаперти.
– Когда второй судебный психолог предложит свой план лечения, ты хочешь его утвердить, прежде чем приступят к перезапуску? – спросила Базз.
– Если этот план соответствует тому, что ты мне сейчас рассказала, – откликнулась я, – то психолог может сразу продолжать. Если появятся существенные различия, я хочу о них знать.
Лукас встал.
– Теперь Эмбер должна отдохнуть.
– Эмбер, если захочешь проконсультироваться, сейчас же позвони, – сказала Базз.
– Позвоню.
Я чувствовала ужасную усталось и подавленность, но заставила себя встать, а Лукас поддержал меня под руку, выводя в коридор. Меган и Адика выжидательно взглянули на нас.
– Тобиаса необходимо перевести в ближайший отдел терапии для полной оценки и лечения, – распорядился Лукас. – Он должен содержаться под самым надежным надзором до перезапуска памяти и удаления его импринтинга, всех знаний о нашем отделе и особенно об Эмбер.
– Согласен. – Адика указал на коридор. – У меня уже готова капсула для транспортировки заключенного.
Я повернулась и увидела нечто похожее на медицинский кокон, только не белый, а красный с черным.
– Ты собираешь запереть Тобиаса в этой коробке? – в ужасе спросила я. – У него начнется клаустрофобия.
– Эмбер, не беспокойся об этом, – вмешалась Меган. – Во время путешествия Тобиас будет под воздействием сильного снотворного.
Я пробежалась пальцами по волосам.
– Я думала, заключенных просто сопровождают до места безопасники.
– Обычных – да, – ответила Базз. – Но тех, кому требуются максимальные меры охраны, перевозят в капсулах в сопровождении специально подобранной команды. Тобиаса переводят лишь на короткое расстояние, поэтому воспользуются обычной системой лент двадцатого уровня, но он слишком опасен, чтобы ему позволили смешаться с другими путешественниками.