«Почему он такой храбрый? — подумал Радим. — За его спиной примерно столько же людей, сколько и нас. Но мы же нурманы! Нас все боятся. А он — почему-то нет».
— Платят дань кому хотят? — мягко поинтересовался хёвдинг. — Уж не тебе ли?
— Нет, не мне, — отрезал латгал.
«А кому?» — подумал Харальд, вслух же спросил:
— Если они не твои данники, то почему ты здесь?
— Мой князь попросил меня остановить вас. И я остановил.
— Ещё нет, — сквозь зубы процедил Гуннар Волчья Шкура.
Однако Харальд словно его не услышал. Он демонстративно огляделся, а потом удивлённо произнёс:
— Я не вижу здесь никого, кто мог бы меня остановить... Но если ты говоришь, что жители этого селения не данники Вардига, то спорить с тобой я не буду. Пусть наши конунги3 сами решают, чей это народ…
Харальд повернулся к своим и махнул рукой:
— Разворачивайте сани. Мы уходим.
— Уходим?! — разом взревело с десяток глоток.
— Делать, как я сказал! — рявкнул Харальд, и недовольные мигом заткнулись.
И не только потому, что так сказал их вождь. Пальцами левой руки хёвдинг подал условный знак: «Обходим и атакуем».
Как можно обойти противника, находясь прямо напротив него между довольно высокими, заснеженными и очень неудобными для подъёма берегами, Радим не понял. Но для остальных этого было достаточно.
Санный поезд неторопливо развернулся и двинулся обратно по собственному следу.
— Ты слышал, брат, его оговорку? — негромко произнёс Харальд, обращаясь к Гуннару.
— Слышал. Наглый латгал не захотел назвать имя князя, которому служит.
— Я не о том! Имя князя мы скоро узнаем. А вот то, что князь не приказал ему, а попросил…
Перед излучиной Радим оглянулся и увидел, что Лоймар и его люди продолжают стоять поперёк зимника. Они не могли видеть знака, который показал Харальд, но всё равно не доверяли нурманам.
А чуть позже Радим углядел чужого лыжника на левом берегу. Лыжник двигался сторожко, но один раз спугнул тетерева, а второй раз показался сам. На мгновение, но опытному глазу хватило.
Интересно, заметили ли наблюдателя остальные?
Заметили.
Гуннар что-то тихо сказал двум братьям. Через некоторое время у Гнупа Левого вроде бы порвался ремешок на лыже.
Хирдман присел на снег, разбираясь с креплением.
Правый остался с ним.
А вот санный поезд останавливаться не стал.
Через некоторое время братья потерялись из виду.
Но Радим на их счёт не беспокоился. Он знал, почему они остались.
Как допрашивали чужого разведчика, Радим не видел — только слышал. Конечно, тот всё рассказал. Нурманы умеют спрашивать.
Когда-нибудь и Радиму придётся научиться правильно спрашивать. Но он надеялся, что дойдёт до этого нескоро. Радим был не из тех, кому нравится мучить. Он хотел сражаться. Разить врага в бою, а не вот так, как сейчас. Нет, Радим понимал: так нужно. Иначе пленник ни за что не рассказал бы, как лучше расправиться с его товарищами. И кто-то из хирдманов заплатил бы за это жизнью. Может быть, и сам Радим.
А ещё он понял, почему Харальд не спорил с Лоймаром там, у селения. Почему не отвечал достойно на оскорбительные речи. Хёвдинг уже тогда всё решил, и этот храбрый Лоймар был для него всё равно что мёртв.
Зачем спорить с мертвецом?
— Может, и неплохо, что мы встретили этих латгалов, — сказал Харальд собравшимся вокруг костра викингам. — Пленник сказал, они люди латтского князя Довгерда. Поэтому будет уже не просто сбор дани, а битва. Будет бой, а значит, нам достанется девять частей добычи, а не одна, как от собранной дани! А Лоймара этого надо живьём взять. Раз тот князю латтов близок, то сменяем его на серебро.
Хирдманам речь вождя понравилась. Они одобрительно ворчали, топали ногами, хлопали друг друга по спинам и плечам.
Радим тоже топал ногами и хлопал варежками, потому что замёрз. К ночи мороз окреп, а костёр нынче у них был тайный, спрятанный в яме под большой ёлкой. Котёл на таком разогреть можно, а самому согреться — едва ли. Зато такой огонь можно увидеть, только если подойдёшь совсем близко. И дыма от него почти нет, а тот, что есть, теряется меж ветвей.
— Озяб, молодой? — спросил стоявший рядом с Радимом Тови Сонный Кот.
Тови тоже был дренгом4, но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди5.
Радим кивнул, постукивая зубами.
— Ништо! В бою согреемся.
Однако Тови ошибся: в бой его не взяли. Тови ещё с одним дренгом, Флоси Простаком, хёвдинг велел остаться. Присмотреть за санями и лошадьми.
Радим думал, его тоже оставят, но Харальд сказал: