И если что и было брать в эти голодные времена у юрюков — это его.
Когда начало светать, то маленькое становище представляло собой отнюдь не редкостное зрелище кровавого сражения, удивительного только тем, что не кочевники грабили земледельцев, а наоборот. Хотя и было видно, что это досталось выискивающим ценные вещи людям определенной ценой — раны на головах, разбитые лица, порезы, у кого-то губы в лепешку, а кто-то подвесил руку на косынку.
Как главный, Теодор решал всевозможные возникающие споры и вопросы, пока всё вроде бы уже было решено, и он на какое-то время не оказался предоставлен сам себе. Решив тоже не стоять без дела, он обратил внимание на одно из жилищ, которое, как ему показалось, осталось обойденным вниманием его людей.
Откинув полог входа, он вошёл войлочное жилище. Ни женщин, ни детей тут не было, кроме бывшего хозяина, распростертого ниц на груде одеял, уже пропитавшихся кровью. Оттащив худощавое тело в сторону, он прикрыл его испорченными тряпками и тоже приступил к обыску.
Жилище было одним из крайних, а, следовательно, из бедных, но и тут Теодору удалось найти немало интересных вещей. Сабля с потертым деревянными ножнами, лук с костяными обкладками (чья кость — Лемк не знал и не понимал), кольчуга, два наконечника копья, простой же колчан/саадак с кучей стрел и отдельных наконечников, украшенный пояс с посеребренными накладками, несколько отрезов грубой шерстяной и тонкой льняной тканей, несколько простых ножей, шкатулка в которой лежали несколько серебряных серег, подвески в виде фигурок птиц, стеклянные бусы, два грубых серебряных перстня с красными камнями, перламутровые пуговицы, отдельно — бронзовые зеркало, ножницы, костяные гребни. Видно, что хозяин этого места не забывал о своей жене.
Закинул в добычу и чорабы — шерстяные носки. (Можно сказать немного наперёд, что их наличие сильно помогло пережить эту зиму, помогая сохранить тепло в их не лучшим образом сделанном жилище).
Нашел и конскую сбрую — стремена, удила, попону/чепрак, седло. Кинул в общую кучу кресала, ножницы, металлический котелок.
В один из найденных мешков напихал мелочь — пряжки, щипчики, бронзовые кругляши, бляшки, россыпь медных монет и прочее. Металл в Городе у иноземных купцов ценился высоко и его можно было выгодно продать, если удастся довезти до них.
Нет, всё же богато жили здешние кочевники-юрюки…
Перетаскивал мешки, когда к нему подошел Илия, ведя несколько замызганных и зашуганных людей.
— С этими что будем делать?
— Кто такие?
— Рабы.
— Пусть идут на все четыре стороны!
— Так помрут ведь.
— Это точно… У них есть счёты к местным жителям?
— Не говорят по-нашему.
Выяснилось, что говорят на каком-то своеобразном диалекте.
Бойчо смог разговорить.
— Нет, все кто был причастен к их обидам уже мертвы. Хотят с нами — обещают работать на нас за еду и защиту.
У Теодора была мысль дать им что-нибудь из самого простого оружия и пусть делают что хотят. При этом если сарацины узнают о том, что здесь произошло, то они обязательно пришлют отряд с погоней (если успеют), начнут разбираться и эти люди вряд ли скроются. Сейчас у них появились средства к содержанию людей, и они могли позволить себе поделиться провизией с еще несколькими людьми.
Да и не так скучно будет в оставшиеся дни зимы.
А добра уже набралось столько, что хоть всю округ созывай на помощь!
Особенно несколько телег с едой:
Мороженая баранина, говядина, конина, козлятина, да туша оленя. Ощипанные куропатки и голуби. Много было и замороженной рыбы: осетры, сом, сазан, жерех, лещ, густера, судак, стерлядь, щука, налим и много другого.
— Вот тебе и скотоводы…
— На реке жить и не ловить рыбу грешно даже для них.
Много было и мешков пшеницы, ячменя, проса, гороха и риса. Тут же связки чеснока и лука. В кожаных мешках переливался кумыс, было вино и буза — просяной алкогольный напиток.
— Награбили, твари, как есть — награбили!
Все были удивлены достатком кочевников в сравнении с жалким достатком болгар, на которых уже насмотрелись за весь теплый сезон.