— Её выбрали командиром сами люди. У неё есть недостатки. Однако если бы вы увидели, как она сражалась с сарацинами, вы бы поняли, что ее происхождение или пол не имеют значения.
— Ты платил своим людям больше, чем получают солдаты в армии! — вмешался третий судья. — Финансы империи не могут позволить себе такие траты!
— Я платил им за верность, за их кровь и жизни. И они служили империи не хуже тех, кто сидит здесь и считает монеты в казне.
Судьи зашумели, и один из них резко стукнул ладонью по столу, требуя тишины.
— Ты расправлялся с мирным населением, — снова начал прокурор, вернув себе власть над залом. — В Асенях и других местах. Сарацины или нет — это были поселения, и твои действия лишь усугубили ненависть к ромеям.
— Это были враги, — спокойно ответил Лемк. — Они поддерживали сарацин, давали им приют, еду, оружие. Вы называете это расправами, хотя они таковыми не являлись. Я называю это военными действиями.
— Ты грабил достойных людей, — продолжал прокурор. — Даже императорская доля добычи была ничтожно мала! Мы знаем, что ты захватывал значительные суммы. Где они теперь?
— Все средства пошли на содержание отряда. — парировал Лемк. — Без этих средств мы бы не выстояли. А императорская доля выплачена в тех количествах, сколько согласно закону мы должны были отдать золота.
Судьи продолжали слушать, но казалось, что их взгляды становились все более холодными.
— Ты вел переговоры с беем турок у Марицы. — продолжал прокурор — Что ты ему передавал?
— Я вёл переговоры о том, чтобы переправиться к Ипсале.
— А были ли у тебя права вести переговоры с вражескими военачальниками?
Теодор молчал.
— И последнее, — прокурор окинул зал торжествующим взглядом. — Ты убил благородного Антона Конталла, назначенного великим басилевсом дуксом провинции Мезия. Убил верного слугу империи!
— Антон Конталл изменил империи, — бросил Лемк, подняв голову. — Он предал василевса и вел себя как разбойник. Если бы я не остановил его, это стоило бы империи куда большего. Я передал документы через Петра Кавасила.
Все обернулись на стратега, который находился тут же.
— Документы мною были переданы новому хартуларию Роману Кармиаду.
После этого в зале повисла тишина. Судьи переглянулись. Прокурор склонился к одному из них, что-то шепнул, и тот кивнул.
— Да-да, нами получены документы. Но ещё не ясно, не подделка ли это, чтобы очернить уважаемого человека…
Прокурор продолжил:
— Мой вердикт, на основе изученных доказательств: Теодор Лемк за все преступления…
Он обвел зал взглядом.
— Достоин смерти.
Теодор не изменился в лице. Только слегка сжал губы, словно чтобы не сказать лишнего.
Защитник Теодора Лемка, в отличие от прокурора, говорил негромко, но с ясной уверенностью в каждом слове. Его выступление было сдержанным, без риторических излишеств, словно он апеллировал не к судейской скамье, а к высокопоставленным слушателям, в том числе и тем, кто мог находиться за велумом.
— Теодор Лемк, — начал защитник. — ромей. Не чужестранец, не наемник, пришедший с юга или запада ради наживы. Он один из тех, кто верил в идеалы Империи, кто принял присягу, подписав контракт, и с самого начала служил ей верой и правдой.
Он сделал паузу, чтобы дать судьям время осознать сказанное.
— В годы службы он доказал себя не раз. Он спас командира, рискуя собственной жизнью. Он заслуженно получил звание старшего десятника. А когда основные силы были разгромлены, когда многие отступили или сложили оружие, он собрал отряд из тех, кто не желал сдаваться.
Защитник поднял взгляд на собравшихся, его голос звучал чуть громче:
— Этот отряд нападал на врага в его же тылах, ослабляя сарацин и возвращая надежду тем, кто еще верил в победу. Этот отряд, под командованием Лемка, разбил почти целое войско Дамат-паши, силы которого насчитывали свыше пяти тысяч голов.
— Цифры завышены! — выкрикнул прокурор, но защитник не дрогнул.
— Возможно, — признал он спокойно. — Но факт остается фактом… Дамат-паша был отогнан, отряд ромеев добрался до империи. Теодор Лемк нанес серьезный ущерб султанату, ослабил врага. И не только мечом, но и разумом. Он передал ранее сведения о передвижении крупных сил врага, которые позволили Империи подготовиться к их ударам.
Защитник сделал еще одну паузу, обвел зал взглядом, в котором не было ни страха, ни волнения.