Но радость эта была не для всех. Стоило им выйти на улицы города, как стало ясно, что со многими у Теодора окончательно ухудшились. И если раньше многие вельможи просто не замечали Теодора, теперь они не стеснялись показать ему, что они постараются испортить ему жизнь.
В первый же день отдыха Теодор с друзьями встретил задиру, комита-примикатора, с презрительным выражением на лице.
— Лемк, — бросил тот, насмешливо перекладывая руку с эфеса на пояс. — И как тебя земля носит после того, что ты натворил?
Не успел Лемк понять, что эти слова относятся к нему, как Федос, сделал шаг вперед, словно это оскорбление бросили ему лично.
— Кто ты такой, чтобы судить? Если хочешь говорить, то говори со мной. Или клинком объясни, раз слов не хватает.
— Я сам…
— Ты полгода сидел в темнице! Вот отъешься, будешь сам таких затыкать. А пока предоставь это мне!
Задира сделал первый выпад — быстрый и стремительный. Федос отклонился, едва повернув плечо, и сабля противника рассекла пустоту.
— Ты слишком шумен!
Его сабля сверкнула, уходя в дугу. Звон металла наполнил воздух. Комит блокировал удар, но едва успел отступить, как Федос нанес следующий. Лезвия сталкивались так, что искры падали на землю.
Федос двигался грациозно, легко, словно танцуя. Его противник делал резкие шаги, пытаясь загнать его в угол, но сулиот шагал кругами, не давая захватить инициативу.
Наконец, с резким поворотом руки Федос полоснул по предплечью комита, взрезая мышцы, отчего сабля выпала из его рук, с глухим звоном упав на камни.
— «Учись владеть не только оружием, но и головой», — сказал сулиот, опуская свое лезвие. Он посмотрел на толпу. — Никто не смеет оскорблять моего друга. Кто еще хочет попробовать?
Тишина была его ответом.
В одной из множества таверн, расположенных на Месе, Теодор наблюдал за кипящей толпой, наполняющей древние улицы города новой жизнью.
— А что, не слышал? — друзья Теодора пересказывали новости с таким азартом, будто зарабатывали на этом. — Перемирие у нас с румелийцами. На десять лет! Сил воевать ни у кого не осталось, да и золота в казне едва на солдатские сапоги хватает.
— А Михая Храброго в Трансильвании убили, — подхватил другой. — Объединить княжества ему так и не удалось. Зато началась очередная каша — междоусобица, в которой дерутся все, кто может держать оружие. Опытные люди там сейчас на вес золота.
— Фессалия — полный бардак, — добавил третий, смахнув крошки со стола. — Дамат-пашу султан хотел казнить за все его провалы. Но тот, вместо того чтобы покорно сложить голову, поднял мятеж.
Отношения с Веной/Прагой и западной империей значительно ухудшились. Была ли частная инициатива Русворма непонятно. Генерала, по каким-то, ведомым лишь знати причинам освободили, и бывший главнокомандующий союзными войсками убыл прочь.
— Есть сведения о моих пропавших друзьях?
Все пасмурнели.
— Только об Илие. Его тогда при отступлении убили. Мы нашли тех, кто это видел.
— Значит не удалось ему собрать деньги на свадьбу…
— Да многих нет. Дипар погиб, как и Моленар, Янчо Златев, Първан, Ганчо Михов, Чолаков, Добрин, Корст, Енчо, Ангел и многие другие. Пропал без вести Кубяк, Арнауд. А скольким руки и ноги отрезали? Многим. Камиль и Чуботя перебежали к исмаилитам, приняли их веру.
Долго тогда вспоминали тех, кто уже не поднимет кубок вина.
— А у тебя самого какие планы?
— Раньше я хотел стать комитом. Теперь же мне этот путь отрезан. Пока поживу в Городе. Всё же не изгнали прочь. Пока деньги есть, но как надолго не хватит не знаю. Зима впереди, буду думать.
В эту зиму 1602–1603 года у него действительно накопились письма с приглашениями. Приглашали его на службу бояре из Валахии и Молдавии.
Дукс Добруджи из сторонников Ховрина, то есть дружественный партии, приглашал бороться с юрюками и прочими кочевниками в низовьях Дуная, которые мешали торговле.
А ещё была галера в Силистрии. Люди говорили, что она ещё цела. А где-то не так уж далеко закопан клад с оружием. Можно устроить набег на бывшую Вифинию или уйти южнее, пройтись м рейдом по землям бывшей имперской провинции — Киликии, а может и на Левант…
Разговор с одним из доверенных лиц Сордонто, который говорил с ленцой, но его голос был ясен, а слова точны, как удары шпага:
— Неаполь зовет вас, капитан (латиняне как-то дружно начали его так называть). Там жизнь проще, чем в Империи, и платят не так скверно. Посмотрите на этих молодцов. — Он кивнул в сторону группу моряков, лениво развалившихся на скамьях. — Эти ребята недавно выгнали банду Винченцо Грима из окрестностей Капуи. Теперь в их карманах звенит золото!