— Вот куда всё девается…
— Кочевники — опора местной власти!
Кто-то из аромун выдал, а некоторые ромеи поддержали:
— Надо бы на кладбище к ним заявиться, покопать. Мало ли там чего с собой кладут…
— Ты чего это удумал?
— А чего? Имущество мёртвым уже ни к чему, а нам прибыток.
— Так это же покойники!
— И что?
— Не будет тебе покоя по жизни!
— Ой, сколько так говорят! Опасность может грозить только от местных жителей, что не потерпят разграбления могил предков. Но надо просто выяснить где чужаки…
— А чужаков они и сами уже разграбили!
— Возможно и так, а может и нет…
— Вы болтайте языками, да не забывайте работать! Сейчас время трудиться! Успеете ещё всё по сто раз кряду обсудить!
— А что делать?
— Грузимся! Потом всё переберём! Запрягайте телеги!
— Да какие телеги? Они по лесу не пройдут!
— А зачем нам в лес? Давайте на лёд вытащим и прямиком до Никополя.
Так и решили делать. Однако вопрос встал с свободными руками. Часть не могла работать из-за ран, часть была занята охраной пленников и была в патруле. Надо было что-то решать, так как время не стояло на месте.
Теодор предложил ромеям воспользоваться трудом пленных, как когда-то они — трудом рабов. Все согласились.
— Эй вы, кто поможет нам всё это увезти, тех мы отпустим на волю!
Вызвались несколько человек. Другие уже отошли от пережитого ужаса, кто-то презрительно отвернулся, сплюнул под ноги, кто-то не поверил.
— Что с оставшимися пленниками будем делать?
— Кочевники… Слышал, что их генуэзцы за самую малую цену берут -не самые лучшие работники.
— А женщины и дети?
— Почем знаю? Мессинцы, к примеру, всех берут.
— Им дай — они и мать родную продадут… — зашептали некоторые. — Хуже иудеев.
— Я бы не брал всех — в табор превратимся. Чем нас больше — тем мы медленнее, тем сложнее будет обороняться если что-то пойдет не так.
— Смотри, как злобно смотрит.
— На ночь надо их связывать, а то можем и не проснуться.
— Декарх, что скажешь?
Лемк решил не брать женщин и детей.
А пленники, что отказались работать… Кинжал сулиота и сабли аромунов были быстры. Все были поражены тому, как он спокойно и деловито сделал это дело, но понимали необходимость такого шага. Никого не смутила жестокость — всех смутила их деловитость, будто бы ничего и не произошло. Изрубили всех до последнего — и продолжили грузить телеги со всеми…
Здесь, на древней земле, поливаемой из поколения в поколение кровью её жителей за свою свободу, за жизнь, жестокость была распространена повсеместно. И представители любого из народов, проживающих здесь, из поколения в поколение передавали сказания о борьбе с соседями и обиды, засевшие в общей памяти народа. И события практически каждого года, каждого десятилетия не давали этим чувствам остыть.
Ромеи убивали болгар, друг друга, всевозможных кочевников и другие соседние народы, а те в ответ восставали и убивали множество множеств ромеев и друг друга, отхватывали себе куски территорий
Шли годы, десятилетия, сотни лет проходили, а полученная свобода с падением власти единой империи принесла лишь непрекращающееся кровопролитие.
И для многих уже тяжелая рука константинопольских владык — автократоров, басилевсов, императоров и диктаторов, как их не называй, уже не воспринималась как нечто ужасное.
И Лемк всей своей молодой душой хотел бы остановить эти смутные времена, вернуть наследие своего народа, принести мир, порядок и единый закон для всех.
Закинув в телеги все самое-самое ценное, согнали весь скот в единый табун затем уже и тронулись вниз по реке, к Дунаю.
Оставшимся женщинам и детям оставили хромых и успевших сильно отощать животных, среди которых были и кобылицы, и старые мосластые коровы. Может из сострадания, может от того что этот старый скот всё равно уже рисковал не выдержать дороги до Никополя.
Осталось вернуться с добычей.
Глава 4
Перед тем как ушли, аромуны, как имеющие свои счёты с юрюками (извечный спор кочевников за хорошие пастбища), всё что не могли испортить, изрезать и растоптать — сложили в кучу и справили на них нужду. И уже с чувством выполненного долга двинулись дальше.
Первое время приноравливались к движению. Подстегиваемые возможной погоней из соседних селений, в которых могли располагаться другие части тех же акынджи, ромеи и болгары выкладывались изо всех сил, чтобы отогнать большую отару овец и табун коней подальше. Вот только телеги, конечно, тормозили весь путь — пока выбрались на чистое место, где было не так много снега, знатно запыхались. Тут помогли силы пленников, которым не забывали раздавать тумаков, чтобы они не экономили силы.