— Что ещё можешь рассказать?
— А что интересно? — растерялся пленник.
— И каково это сражаться против своих?
— Кто «свои»? Мы, болгары, сотни лет подданные султана! Он принёс нам мир, дал возможности достичь вершин! Каждый, кто сомневается в этом и есть настоящий предатель!
— Ну да, сначала лишив свободы.
— Свободой надо ещё уметь пользоваться! Зато долгое время никто и не смел посмотреть в нашу сторону, не то что решиться вторгнуться вглубь земель. На западе правители готовы были откупаться за продление мира, а анатолийцы не решались пересечь море…
Мехмед разговорился. Видимо то, что его не убили сразу, придало ему уверенность в том, что его отдадут за выкуп отцу.
— Как относятся в стане вашего войска к войне?
— От неё все устали. Для многих было неожиданным, что ромеи стряхнули пыль с ворот и открыли заржавевший ворота своего города. Никто не предполагал, что их удар с тыла будет таким сильным и неожиданным, что силистрийцы окажутся разбитыми
— Но среди румелийцев очень много тех, кто хочет продолжении войны, поскольку она их кормит. Купцы же и прочие добропорядочные жители хотят прекращения, поскольку это не приносит барышей, сплошные убытки. Они хотят лишь, чтобы султан забрал земли Силистрией себе и на том прекратил войну. В Унгории города переходят из рук в руки и прибытка нет. А когда будет перемирие, то можно будет наказать мятежные задунайские земли.
— Какие последние известия о войне ты слышал? Известно у вас что-то о французах, что собираются вмешаться в войну.
— Ты нашёл что спрашивать у простого воина…
— Да, я слышал. У нас много о том говорят. Французские наемники, что сражались на стороне имперских сил недавно сдали ряд крепостей — я помню о трёх: Пап, Дьор, Шопрон и теперь султана от Вены отделяет совсем небольшое расстояние.
— Наверняка их король в этом замешан!
— Вот чёрт…
— Не поминай…!
— Теперь точно имперцы разбегутся и нам придётся драться без всякой помощи со всем исмаилитским миром сразу!
— А тебе как будто бы и плохо! Да разве мы не видели, что среди ромеев становится много тех, кому драка пахнет слаще вина и жареного мяса?
— Всегда те, кто пролил чужую кровь, с трудом возвращаются к своему старому месту в жизни. А чаще и не возвращаются вовсе, предпочитая проводить время у костров, проедая отобранное у врагов и строя новые планы налётов. — вставил знающий о чем говорит сулиот Зарбас, чей народ прославился беспрестанной борьбой против захватчиков.
— Ну, с нами подобного не будет!
У одной из телег отвалилось колесо, и на время разговор прервался. Однако Лемк, обойдя растянувшийся отряд, вновь вернулся к Мехмеду.
— Слушай, вот есть велика река — кто как её не называл: Истр, Дануба, Дунава… А как на языке твоих хозяев она зовётся?
— Туна.
— Тео, а зачем тебе?
— Да просто интересно. Не всегда же знания нужны для чего-то.
— Интерес ко всему несущественному не поможет тебе занять в жизни высокое положение.
— Зато мне интересно жить и узнавать старое и новое! А там где-то что-то и пригодиться.
Добравшись до большого острова, что недалеко от Никополя, устроили ночевку, предварительно заколов одного барашка ради свежатины — могли себе позволить. Там же с утра щедро одарили проводника Батко и отпустили его восвояси.
Прежде чем двинуться дальше, посоветовавшись, собрали пленников и обратились к Мехмеду:
— Ты наверняка хочешь покинуть нас. И хоть ночью ты не сделал попыток освободиться, за что мы благодарим тебя, так как получили возможность ночью отдохнуть, мы верим, что свобода зовёт тебя. Так ли это?
— Если бы вы отпустили меня, я был бы счастлив! И впредь бы нёс в своем сердце благодарность, а не обиду к вам.
— Это хорошо! Видишь тот берег? Если доберешься до него сейчас, то обретёшь свободу и мы не будем держать на тебя зла.
— Да вы что? — раскрасневшийся от перспективы искупаться в ледяной воде вероотступник даже побледнел. Его губы затряслись и бородка — взъерошенная, с налипшим мусором и инеем на усах она не производила щегольский, бравый эффект. — Реку и летом же не каждый переплывет!
— Ну ты же не каждый, ты ведь особенный! Ты акынджи — верный, славный воин на службе султана! Ты не зря говорил о том, что в акынджи так просто не попасть. Мы все живем в этих краях с самого рождения и наслышаны о том, на какие деяния они способны. Потому мы делаем тебе немалое одолжение, давая возможность покинуть нас. К тому же смотри по берегу сколько льда — немалый путь сократишь себе.