— Что они творят, сукины сыны? Они же на нашей стороне!
— Да я сам видел, как эти их… э-э-э… бояре были тут. Те уж точно видели что-то уже наша территория!
Многие предлагали совершить поход на их сторону, вернуть награбленное и уведенных людей. Конечно же, пограбить в ответ, но автокатор ограничился лишь в отправлении послов с грозными посланиями. Многие говорили, что так и надо, что надо в первую очередь громить султанаты, но ярость в крови толкала ромеев на самые решительные действия, а оставшееся без ответа унижение отложилось в душе очередным камнем.
А войска собирались.
Износившиеся за зиму, ромеи требовали денег, но в ответ получили только их часть, а также обещания вскоре выплатить весь долг. Кто-то верил. Другие же обвиняли офицеров в том, что они присваивают себе часть выплат. Впрочем, для иноземцев деньги нашлись в полной мере. Их, кстати, стало заметно меньше. Генуэзцы братьев Спинола не обнаружилось. Они поспешно переправили своих людей обратно в Лигурию, в Геную, так как опасались вторжения франкских войск.
Также покинули войска многие немцы и испанцы. Кто-то остался, заявив, что их честь требует продолжить воевать здесь, пока король или император не призовет их. Остался и Русворм, хоть большую часть времени проводил в Константинополе, решая какие-то дипломатические вопросы. Наверняка участвовал в дележе уже награбленного, как считали простые ромеи.
Ещё из крутившихся слухов были новости о том, что деньги, что ранее были обещаны автократору ещё от Филиппа Второго за войну, не поступили в ромейскую казну. Филипп Третий занимался чем угодно, кроме государственных дел, тратя огромные деньги на развлечения, и считал некоторые проекты своего отца слишком убыточными. И конечно же он не находил нужным посылать золото на Балканы. Хотя всем было известно, что Серебряный флот едва добирается до берегов из-за перегруженности золотом и серебром.
Хороший был день — 7 марта 1600 года. День, когда армия Карла Эммануила 1 встретилось с румелийским войском Селима Второго.
В конце апреля Сицилийская терция вместе с остальными силами спешно выступила из Никополя и отправилась на запад, чтобы выполнить план прошлого года и выйти к Софии с севера. В общей сложности, после прошедшей зимы в выдвинувшихся было около 18000. Это было в разы меньше, чем в предыдущем году, когда было 26 000, но с учетом потерь, вновь набранных сил, и сидящих в гарнизонах войсках — это была армия с которой приходилось считаться всем в этих краях, хоть состояла по большей части из зарубежных, наëмных войск. И даже если в списке значились практически всё те же наименования отрядов, терций — то вот людей в них оставалось гораздо меньше.
Войско было в не самом лучшем состоянии, среди солдат было много больных. Многие радовались теплу, хотя для войска нет ничего худшего, чем приход тепла после зимы, так как по ночам еще холодно, что лужи покрыты льдом, и в начале движения ты скользишь, и запинаешься о твердые комки застывшей грязи, а немногим позже всё вокруг тает и сапоги вязнут, набирая на себя такую грязевую тяжесть, что их невозможно поднять. Никаких битв и сражений воину не нужно, чтобы почувствовать себя самым уставшим, самым несчастным человеком.
Через дыры в обуви попадают камушки и не хватит времени вытряхивать их — сержанты быстро отучат отставать — но к концу дня прощай ноги! С каждым днем все больше людей плетутся уже позади, выпадают из колонн, едут на телегах в обозе. И таким войско тает быстрее, чем в кровопролитных сражениях. Это всадникам хорошо — не они бьют ноги, но у тех свои сложности, поскольку отвечаешь не только за себя.
Таким образом вооруженные люди разной степени оборванности двигались по дорогам к югу, пользуясь тем, что отощавшие, ослабевшие кони противника не могли их задержать.
На общем фоне люди протдекарха Теодора Лемка смотрелись хорошо. Сытые, одетые в целую и относительно (для солдат) чистую одежду, не светя пальцами ног в дырках сапог, они свысока поглядывали на оборванцев вокруг, выставляя напоказ некоторые элементы из захваченной зимой добычи — украшенные кинжалы, кольчуги, поверх которых были натянуты красивые пояса.
Текли отряды всадников, выряженные в доспехи разных исторических периодов, многие из которых были с длинными пистолетами, торчащими из седельных сумок. Кентархии скопефтов, с вечно обожжёнными пальцами, со своими длинными ружьями, которые они ставили во время стрельбы на сошки; отряд немногочисленных рейтаров, одетых в легкие доспехи, прикрывающие только грудь, с длинными пистолями, чьи многочисленные рукояти торчали из кобур и пояса; колонны пеших контарионов с пиками длиной в 18 футов, что были основой пехоты, той скалой, о которую должны были обломать зубы враги; грязно ругались пушкари, что только успевали чинить разваливающиеся телеги с тяжелыми ядрами и рвущуюся упряжь лошадей, которые тянули отлитые из бронзы пушки. В некоторые из них впрягали по двадцать три коня. В легкие подвижные фальконеты впрягали две пары. Пушкари выбивались из сил, практически на руках поднимая на склоны многочисленных оврагов и небольших гор эти тяжелые орудия, поливая землю потом.