Лес и река, как источники пищи и воды, удобное место для возможной обороны, близость Никополя как места куда можно было относительно просто добраться за новостями, уйти под защиту. Всё это показалось группе достаточным основанием для того, чтобы обосноваться именно там.
Расположились по-простому и не откладывая взялись за работу.
Поставили первым делом навесы, заготовили дрова, и уже потом взялись за самую простую избу (только одну и на всех).
Пот поднимался над разогретым телами в исподних рубахах. Работали все, так как сидеть было хуже — сырость и мороз изгоняли благостное тепло и человек мучился не в пример сильнее.
Часть обгоревших брёвен разобрали на дрова, часть зачистили и вновь пустили в дело. Застучали топоры, и близлежащие деревья были срублены под корень.
Навалили лес, ошкурили и так как не было времени на сушку, сразу пустили его в дело. Крышу делал без скоб и шипов, насыпав на один накат брёвен крыши слой земли. Щели и стыки проконопатили мхом.
Соорудили лежаки и из камней сложили очаг.
Удобства были минимальные. Главное, что ставили перед собой — это чтобы можно было вместе поместиться под крышей и было сухо, тепло. Всех коней разместили вместе с собой, но уже вскоре их пришлось отдать их в охраняемый табун под селение Драгаш, где был организован выпас коней из армейской конницы. Всё из-за того что ни сена, ни овса мы в округе так и не нашли.
Уже через пару недель сруб стал напоминать не просто укреплённое помещение, общими усилиями довели её до состояния небольшой крепостицы на небольшом холме. Несколько десятков человек — не шутки. Делали её похожей на оную несколько бойниц/амбразур/оконц. Правда до времени занавешенные и заткнутые шкурами.
С собой взяли несколько мешков муки, сухофруктов, пару мешков знаменитого козьего сыра, несколько больших кусков твердого как дерево прокопченного мяса, пару мешков бобов и фасоли, несколько связок луканок и суджуков — местных колбас, да мешок соли: всё что удалось выменять/и закупить, собрав со всех серебра. Местные акче принимались плохо, серебра там оставалось немного, и их брали чуть выше цены медных монет, отчего за еду ушла значительная сумма более чем в 1500 акче. Правда разделённая на всех, эта сумма казалась не такой страшной, однако и еды на пару десятков молодых здоровых мужчин в телеге было лишь на недолгое время. Впрочем, на первое время должно было хватить.
Ромеи, как типичные горожане, были совершенно не охотники, но среди болгар нашлись знатоки и силки поставить, и указать на звериные следы — места были богаты на дичь и мелкие зверьё, не то что косулину или редкого оленя подстрелить. Ловили рыбу, удалось собрать и ягод перед наступившими вскоре заморозками.
Вечерами беседовали о старых временах, чистили оружие, ремонтировали подранную о кусты одежду.
Отличное место, при этом и у него был существенный минус в виде отсутствия новостей. Лишь изредка кидался жребий и уже десяток счастливчиков, по морозцу выбирались в городишко поискать провизию да узнать новости. Ромеям очень не хватало информации, которая раньше, они не замечали как, в большом городе окружала их.
Иногда, впрочем, появлялись гости — курьеры, охотники из местных или таких же зимующих где-то в окрестных селениях солдат. Их усаживали за стол, кормили теми скудными припасами, что были, а сами жадно слушали свежие новости, не слишком, впрочем, обнадеживающего свойства.
Сына Савойского герцога так и не обменяли, сарацины слишком упорствовали.
Слухи о том, что Франция действительно объявит войну западному императору, находили всё больше подтверждений. Речь шла только о сроках и все соглашались, что это дело будет сделано как только просохнут дороги.
Доходили и слухи от местных жителей о поведении союзных, да и ромейских войск на подконтрольных территориях. И поведение то было не самым подобающим. К новым подданным все относились как к завоеванному населению, а их имущество считали своим. Это не добавляло любви к империи.
При дворе императора вовсю шли интриги за новые должности и земли, которые щедро раздавались всем тем, чьи отдаленные предки имели хоть частичку прав на них.
Иноземные купцы везли всё новые товары, на забывая добавлять проценты к долгу государству.
Когда задули бореи и снег вовсю заваливал их жилище — сидели в доме.
Дела, конечно, тоже никуда не девались: разгрести снег, сходить за дровами, распилить их и нарубить, выложить в сушилку, поставить и проверить силки, проверить прорубь, принести воды, наварить еды, накормить-напоить-выгулять и вычистить коней (пока не увели в табун). Все это было и то не всегда — трудились по дежурствам, а отдыхающие резались в кости, рассказывали истории, но даже они со временем подошли к концу и длинные вечера проходили при лучине постепенно превращались в невыносимые, всё просто ложились спать, и мы всё больше походили на медведей — заросшие, небритые, в изношенной и засаленной одежде мы походили скорее на разбойников, чем на гордых солдат Империи. Даже болгары, вечно ленивые и сонные, уже дурели и пухли от сна.