— Держите его! Чего вы там застряли⁈
А Теодор, желая жить, вовсю прыть догонял убегающего:
— Стой, чатлак! (придурок)
Странная должно быть была со стороны картина: убегающий бородатый смуглый воин, который держал в одной руке лук, а второй во время бега пытался вытащить клинок. За ним гонится молодой светловолосый парень с обнаженной шпагой. Уже за ним ещё несколько смуглых, потрепанных воинов, почём свет клянущих попавшегося им разбойника. И все это под жалобное, болезненное ржание охромавшего коня.
Неизвестно, чем бы вся эта ситуация кончилась для Лемка, если бы навстречу по дороге не мчался, под храп и грохот копыт, гнедой конь.
Не останавливаясь, он сбил грудью убегающего лучника, скосил глаза на Лемка и бесстрашно бросился на его преследователей.
Он сбивал грудью, давил, лягал, кусал, вертелся волчком и прыгал всеми четырьмя копытами на упавших сарацинах.
Не отставал и Теодор. Упавшего лучника пригвоздил клинком к земле, и, развернувшись, набросился на остальных.
— Уй, калтак!
Теодору осталось проткнуть только одного, так как двоих подавил гнедой. Вдавленные грудные клетки, торчащие сломанные ребра, раздавленные головы — тут и добивать, чтобы не мучились, не надо.
Вместе с неожиданно появившимся Гоплитом они расправились с основной группой патрульных азапов. Основной, так как один из первых лучников, с несколькими ранами, абы куда нанесенными Лемком, уже убегал, крича как недорезанный.
И на крик раненого из-за поворота выскочили ещё двое азапов. Отстающие? А нет ли там ещё больше отстающих? И нет ли у них коней?
Пришлось Теодору с клинком наголо атаковать и их. Промелькнувший сумасшедший бой придавал ему силы и, что важнее, уверенности в себе.
Бой и с этими двумя в чем-то повторился: Гоплит подскочил и отпрянувший азап нанизался на лезвие Теодора. Заколоть последнего из оставшихся патрульных тоже оказалось легко, так как тот только и пытался что и сделать, так это убежать.
Но ведь оставался ещё один недобитый…
Кровавый след тянулся на небольшую тропинку, что терялась среди кустарника.
— Стой, подожди меня здесь, друг! Я скоро вернусь, как только разберусь с оставшимся!
Гоплит лишь фыркнул, тяжело поводя боками. Его раны на спине вскрылись. Из-под уже поджившей корочки на ране текла кровь.
Надеясь, что его поняли, Лемк оставил поле боя и бросился за раненым. Он бежал во всю мочь, без передышки, так как тревога придавала сил и резвости. Раненый мог позвать помощь и тогда все окрестные исмаилиты кинутся преследовать его. А убитые на дороге… Это тревога второго плана. Оставалось надеяться, что на погибший патруль пока никто не наткнется.
Он ориентировался на чёткий след придавленной пробивающейся в тени деревьев травы. И вторым ориентиром была кровь. Азап не мог зажать все раны и терял немало крови.
Кустарник неожиданно поредел, образуя небольшую поляну. А на ней, склонившись над телом азапа, стояло двое мужчин.
— А ты кто ещё такой будешь? — спросил один из них нагло тем непередаваемым говором, которому можно было научиться только на улицах Города.
Ромеи. Вот и встретился Лемк с теми, кого так разыскивал. Однако это ещё ничего не значило, так как жители Города, особенно ставшие солдатами — вольно или невольно, были зачастую не самой доброй и приятной публикой.
Так что приходилось выбирать сейчас, как себя поставить в будущем. Примкнуть к ним и слушаться. Или же попытаться навязать свою волю. А судя по гнусной роже говорившего, Теодору бы нелегко пришлось терпеть команды подобного типа. Спасибо, ему хватило Глёкнера и Моленара. Хотя те ещё были неплохи, они лишь прививали дисциплину как умели. А вот некоторые, оказавшись вдали от власти, придумывают свой собственный закон, который навязывают всем тем, кому только возможно.
Он небрежно взмахнул клинком, напуская самый уверенный вид:
— Я протодекарх скопефтов Сицилийской турмы, друнгария де Вальверде, кентархия Моленара, Теодор Лемк. А вы кто такие?
Один, что гнусный промолчал, бросая взгляды на Лемка, поспешно обшаривая убитого. Молчание становилось напряженным. Лемк смотрел по сторонам, обдумывая как ему поступать дальше, и не лучше ли ему было бы вернуться назад и попытаться скрыться с конями подальше от оставленных на дороге трупов и этих вот типов.
Второй же затараторил:
— Мы тоже из Сицилийской! Друнгария де Новарета, кентархия Георгия Венеса. Стояли на переправе при Вите, когда нас смели! Еле скрылись от поганых! Ох и страху натерпелись! А теперь, видишь, удача — попался нам бусулман в руки, да прибили сгоряча.