Жалуясь, пастух между делом показал самую удобную тропинку для спуска к селению и поведал, что те овцы, которых он пас, тоже принадлежат чорбаджи Борису.
Теодор не стал откладывать то, к чему он вел людей, пошедших с ним. Ему нужна была первая победа — даже если эта победа будет над небольшим селом. Без победы, без запасов еды, уверенности в его действиях имеющаяся хрупкая власть над кучкой людей растворится, будь он хоть самим турмархом.
Лемк приказал оружие никому до приказа не доставать. Идти спокойно, на людей не бросаться.
Самые уверенные в успехе предстоящего действия были Рыжеусый Евстафий и Болтливый Константин — и их уверенность в Теодора передавалась остальным.
Оружия у них было не много: одна лемковская аркебуза, скьявона, пару сабель, парамерион, два корда и кинжалы поменьше. В случае столкновения с теми же сарацинами, им могла помочь только невероятная удача. Поэтому требовалось оружие посущественнее имеющегося.
А так, конечно, нападение на ближайшее поселение было не лучшим шагом. Теодор понимал, что нельзя нападать на ближайших, поскольку это может в дальнейшем привести сарацин, или возможных мстителей к тому месту, которое они выбрали в качестве своего места обитания. Однако место, где остался Манкуз и была могила Моленара, не слишком подходила для этого. Лемк вообще не собирался задерживаться в этих краях, а потому посчитал, что можно нападать и днём — главное, чтобы это было внезапно.
Спустившись по тропе, отряд во главе с Теодором спокойно шел по главной и единственной улице. На них оборачивались снующие по своим делам крестьяне, маленькие голопузые ребятишки, открыв рты, стояли, рассматривая их одежду и оружие, а те, что постарше, спешно бросались их забирать с улицы — «налог кровью» в этих краях никто не отменял.
«Да и может мы разбойники какие — рассуждал Теодор. — наверняка похожи на самых типичных оборванцев. Главное, чтобы не напали и не предупредили чорбаджи…»
Дом Бориса Минчева было действительно не пропустить — крепкий каменный забор выше человеческого роста огораживал самое большое подворье. За забором же виделся крепкий дом, сильно отличавшийся от прочих неказистых домиков под соломенными крышами.
Ворота были закрыты, и Теодор, передав аркебузу одному из Аркадиев, попросил помощи, после чего его подсадили.
За забором на него смотрел какой-то мужичок, у которого была то ли просто палка, то ли дубинка, и Теодор, сказав — «Привет!» ударил его кулаком в лицо, тут же откинув засов с ворот.
И вовремя! С лаем на вбежавших ромеев накинулось несколько лохматых псов. Теодору они разодрали штанину и кафтан, прежде чем их закололи. На шум, визг и скулеж выбежали мужчины и женщины с разными тяжелыми или острыми предметами в руках, отчего в последовавшей потасовке всё же оказалась пролита кровь — пусть до смертоубийства и не дошло. Защитники лежали на земле, зажимая разбитые носы и несколько на первый взгляд не слишком опасных порезов, а женщины, закрывшись платками, разбежались по дому.
— Вяжите мужчин! — крикнул Лемк возбужденным ромеям и когда это было сделано:
— Аркадии в дом, женщин в одну комнату! Детей туда же. — Стариков? туда же!
— Евстафий и Орест — стойте у ворот, смотрите чтобы никто не влез — кто через забор полезет — колите! Возьмите вилы, удобнее будет.
— Константин — залезь на крышу! Смотри по сторонам и кричи, если опасность увидишь!
— Ищем мешки! Подвал, погреб, ямку… или как она тут называется — хранилище еды. Оружие, золото-серебро-медь, одежда, металлическая посуда — и всё, что покажется ценным, кидайте вот сюда.
Лемку долго не удавалось принять во всем участие, поскольку в последующем грабеже приходилось постоянно контролировать ромеев, потому как постоянно искали его и задавали разнообразные вопросы.
— Куда постельное несешь? Оставь!
— Куры нам не нужны! Яйца тоже не бери!
— Брось подковы, они тяжелые!
Наблюдающие за улицей говорили, что в отдалении собрались мужчины села, но пока держались в отдалении. Они представляли опасность — аркебуза была одна, а если они все начнут хотя бы кидать камни, то отряду было не уйти.
— Ткань? Хорошо! Одеяла режьте, вяжите узлы.
Наконец вырвался и пробежался по дому. Всюду было ещё довольно много интересных и денежных вещиц, вроде свечей и блестящих бронзовых подсвечников.