— Пошёл прочь, сопляк! Не тебе мне советовать! Мужчины нуждаются в обществе женщин, даже не спрашивая их согласия! Особенно у каких-то крестьянок!
Славянки, видя ссору среди захвативших их людей, тихо плакали, посматривая на Лемка с надеждой.
— Тебе предстоит отпустить их.
Захватившие девушек люди остолбенели от таких слов. Даже ромеи в этом были не согласны с Лемком.
Со злостью глядя на окружающих, молодой протодекарх говорил объяснял солдатам:
— Вы хотите, чтобы болгары, которые знают тут все тропки, навели на нас псов султана? Вы хотите бежать, прятаться от каждой тени или жить вольготно, в сытости и уважении, пользуясь ласками женщин не по принуждению? А ведь какая женщина может устоять перед бравыми воинами? И какая будет ласкова с грязным и грубым разбойником, что похитил её из семьи? Именно с их помощью мы сможем не только вернуться в нашу армию, но и сделать это вполне обеспеченными людьми!
— Смотрите! — он раскрыл сундучок чорбаджи. — Это мы заработали за один раз, за один выход и вернулись все в целости и сохранности. А вы? Ну что, ромеи? Что скажете?
Все собравшиеся в лагере давно собрались вокруг. Людей вообще прибавилось. Голодные беглецы разными путями выходили на этот укрытый в буковом лесу лагерь.
— Будь ты проклят! — заревел Манкузо, побагровев от злости. — Прочь! Прочь из моего лагеря!
— Солдаты, пора нам решить, кто всё же главный среди нас. Помните старый наш имперский принцип? Что вы скажете?
Глава 11
Принцип был прост и предполагал, что, кто лучший рубака — тот и есть лучший полководец. Во многом именно так появились среди ромеев солдаты-императоры, такие как Никифор II Фока «Бледная смерть сарацин», Иоанн Цимисхий и Василий II «Болгаробоец».
— Ты командир!
— Десятник!
— Декарх!
— Протодекарх!
— Ты главный!
— К бесу латинян!
— Тогда девушки, собирайтесь. Вас накормят и отведут домой.
— О нет! — взвыл Манкузо, дав волю своей ярости. — Ты их не получишь!
— Да ладно, десятник, он так-то прав… Вдруг за девками придет кто? Драться со всеми вообще так-то не с руки…
— Заткнитесь, скоты! Это я решаю, что мы будем делать!
— Не горячись! Вместе с ромеями мы сможем обложить данью все поселения вокруг и жить припеваючи! — продолжали уговаривать его люди.
Гастон Манкузо положив руку на рукоять своего меча, с побледневшим от ярости лицом встал перед Теодором, который направился к селянкам.
— Ты их не получишь!
— Люди решили, что я главный. А за неподчинение старшему по званию на войне в империи есть только одно наказание — смерть!
Блеснули клинки, и Теодор с Манкузо под их лязг сошлись в бою.
Люди расширили пространство, чтобы не попасть под стремительные удары поединщиков.
Лемк всё же успел кое-чего поднабраться из своих уроков с испанцами, а потому в индивидуальном бою превосходил обычного солдата, которому едва успели вдолбить хорошо если несколько приемов с холодным оружием.
Лемк не стал изменять себе и тут. Тактика множества уколов в конечности, лицо, горло, пах в конце концов почти привела его к победе, пока он не подставился и более тяжёлым клинком, и очень сильным ударом Манкузо не выбил скьявону из его рук. Но лишь раскрылся для того, чтобы напороться боком на кинжал Теодора в левой руке. Оружие Гастона выпало из ослабевшей руки:
— Проклятый ромей!
Лемк поднял скьявону и уже захотел докончить дело — оставлять этого зверя в человечьем обличье он не собирался. Но угадавший его помыслы сицилиец бросился вниз по склону, кувыркаясь в облаке мелких веточек и прелой листвы, пока не скрылся где-то далеко внизу.
— Шею свернёт.
— Такие не свернут. Аркадий, Евстафий и вот вы двое — идите и проверьте его, если жив — добейте.
Потому после расправы никто не стал оспаривать принцип субординации, на котором Теодор настаивал. Твердое слово, подкрепленное крепко рукой со сталью, было весьма убедительным.
— Вы приняли решение, с кем вы? — спросил Лемк с окровавленным кинжалом у оставшихся латинян.
— Да, мы с тобой! За тебя! Ты главный!
В тот момент люди не питали к нему ни любви, ни большого уважения, ни жалости. Единственным их побуждением идти за ним была алчность.
Девушкам принесли извинения, выдали серебра и отправили домой.
Рыжеусый, угрюмый и злой, выполнял все приказания, и его Лемк назначил своим помощником — такое было первое приказание. Вторым было рассчитаться и поделить имеющееся оружия между всеми, по возможности выдав бывшим контарионам древковое оружие.