Новости были плохие.
Джевад-паша собирался очистить Придунавье, Болгарию и Фракию от ромеев и окончательно решить вопрос с Константинополем. Основная же армия воспользовалась взятием нескольких крепостей, и теперь была направлена на Прессбург или Вену — никто не знал окончательно. И все, конечно же, ожидали новой осады столицы западной империи. Румелийцы (что в переводе с их языка означало «римляне»), никогда не признавали за Габсбургами титул императоров Священной Римской империи германской нации. В лучшем случае они называли их «Венскими королями», в письмах называя их «младшими братьями», чему австрийцы чрезвычайно возмущались. И взять Вену, лишить противника столицы, а значит нанести ему чудовищный материальный удар, а ещё больший — удар по духу сражающихся, было бы весьма привлекательным для сарацин.
Сейчас силы Джеват-паши были уже под Никополем, где помимо гарнизона, в осаде оказались некоторые из отступивших в относительной целости ромейских частей.
В это же время во Фракию вторгся бейлербей Селаник — дамат Рустем-паша с более скромными силами примерно в 10 тысяч человек. Они состояли главным образом из арабских переселенцев, испанских морисков, добровольцев и фанатиков, и в основном занимались грабежами в окрестностях Хайраболу/Хариополя.
Французы же действительно ввели войска в свободное графство Бургундское, более известное как Франш-Конте и осадили Безансон, который незадолго до этого был передан австрийской ветви дома Габсбургов.
Ещё узнали новость о северных соседях: как признавались румелийцы, зимой в их военных кругах все обсуждали вероятность вступления в войну Речи Посполитой, Res Publica, государство Общего дела. Но король Сигизмунд III Ваза объявил на Сейме, желая вернуть шведскую корону, и несмотря на нежелание магнатов, он объявил о присоединении герцогства Эстляндии, ранее входившего в состав Швеции. Это означало войну между двумя северными государствами.
А ещё войска Речи Посполитой под командованием гетмана великого коронного Яна Замойского, одновременно являвшегося канцлером великим коронным, отправились в поход на Молдавию, чтобы поставить там своего ставленника, Иеремии Могилы, господарем.
Ромеи при этой новости и огорчились, и обрадовались. Плохо, что поляки не вторгнутся в сарацинскую Унгарию. А хорошо — валашский господарь Михай Витязул наконец-то окажется занят, и ответит, пусть косвенно, за набеги на ромейские земли.
Лемк сразу начал ломать голову — как помочь осаждённой крепости? Как выручить никопольцев? Мыслей было много, но выполнимых — не насчитывалось и двух.
В тех условиях, которые были у Теодора и его людей, многого не достичь. По сравнения с силами сарацин — их даже мошкой не назвать. Раздавят и не заметят. Четыре фитильных ружья и крестьянское оружие против пушек и лучшей конницы в мире — подобным много не навоюешь!
Потому надо было становиться сильнее: добывать оружие, находить припасы, искать отбившихся от войска солдат. И надо было двигаться быстрее к нынешней цели.
Один из солдат, серб по национальности предлагал пробраться к Джеват-паше и зарезать его. По его словам, они так на Косовом поле чуть не победили сарацин! Но только из-за чистой случайности этот не принесло победы. Лемк тоже слышал об этой истории, и становиться самоубийцей, новым Обиличем, он не хотел. И не только из-за того, что самоубийство — это смертный грех. Теодор просто ещё хотел пожить и увидеть свою империю сильным и могучим государством.
Отряд шёл, а Теодор подходил то к одной группе солдат, идущих впереди, то к другой:
— Румелийцы ещё не знают, что тут появились мы! Пусть пока оторваны от основных сил, но наша задача всюду сеять страх и ужас для этих выкидышей дохлых овец, что когда-то пришли как наёмники и подлостями, предательствами захватили наши земли! Мы должны пользоваться ситуацией — жечь их имущество, наносить им всяческий вред! Не ждите моего приказа — бейте их без всякой жалости! Оставляйте только одного — чтобы было можно узнавать о новостях в их кругах, чтобы мы не попались в какую-нибудь ловушку!
Теодор вёл своих людей к кулате-на-Вите. (К ула/кулата — укрепление/крепость) Это было место, где по рассказам пленников можно было разжиться оружием и припасами. Надо бить исмаилитов, пока враги не стали осторожнее, не скинули сонную леность, которая охватывает человека в безопасности и сытости.